Неряха
Шрифт:
Анекдоты обычно были такими, которые я слышала в компании, и чем банальнее - тем лучше. Я знала, что он не ожидал, что такая милая девушка, как я, добровольно скажет что-то из того, что я сказала. Но в этом и заключался план - застать его врасплох грубой фразой и вызвать его интерес.
– Как умер Билли Сквайер?[2]– спросила я, не получив ни ответа, ни реакции.
– Инсульт! Инсульт!
– закричала я, схватившись за грудь и упав на колени.
Я видела, как в уголке его рта снова мелькнул маленький лучик света; он так отчаянно пытался подавить его. Пусть все идет своим чередом, – подумала я про себя. Я знала, что
– Что сделал каннибал после того, как бросил свою подружку?
– спросила я, по-прежнему не получая ответа.
– Он вытер свою задницу, - сказала я очень расчетливо.
Он потерял дар речи после шутки про каннибала. Он смеялся так сильно, что это заметили и остальные присутствующие в комнате. Парень, который никогда ничего не говорил, был на грани слез. Не соленых и изнуряющих слез, к которым они все так привыкли, а слез счастья. Слезы радости. Слезы, которых он не испытывал с тех пор, как его взорвали. Для него это было прекрасное чувство, и я думаю, что он быстро понял, как хорошо я могу заставить его чувствовать себя.
С этого момента наши отношения расцвели, и конца этому не было видно. В нашу жизнь снова и снова врывались моменты, которые обычно описывают в пошлых романтических комедиях.
Беззаветное обожание и эмоции, которых так не хватало в жизни Дэниела и, в некоторой степени, в моей, теперь были в избытке. Переломным моментом стал момент, когда мы рассмеялись вслух. Именно в этот блаженный момент он полностью влюбился в меня. В тот день я почувствовала, что наконец-то стала целостной.
Я никогда не пойму, почему он так долго молчал. Он был таким внимательным, веселым парнем. Конечно, поначалу он привлекал меня своей внешностью, может быть, отчасти жалостью и тем, что это было связано с моими собственными комплексами, но по мере того, как я узнавала его ближе, все это становилось все менее и менее важным.
Он всегда меня удивлял. Во-первых, для человека, который должен был быть инвалидом и зависимым, он определенно таковым не был. Иногда мне казалось, что он заботится обо мне больше, чем я о нем.
Каким-то образом он находил способ сделать большую часть, если не всю, работы по дому, пока меня не было дома. Он любил оставлять в моей коробке с обедом записки с грубыми шутками и глупыми рисунками, которые вначале вызвали наш интерес друг к другу.
Несколько раз в неделю он устраивал для нас романтические ужины, где готовил сложные блюда с нуля. Еда была не только вкусной, но и подавалась как произведение искусства. Я не думаю, что он действительно умел готовить, думаю, что он учил себя сам, пытаясь избаловать меня. Приятно было приходить домой после рабочего дня и знать, что на столе стоит вкусная еда, приготовленная так вовремя, что она была еще теплой, когда я входила.
Пожалуй, самым важным аспектом нашего романа было то, что я могла довериться ему. Он знал все мои причуды, я доверяла ему темные тайны своей юности. Кроме трех ближайших членов моей семьи, никто не знал всех подробностей произошедшего. Я была занята тем, что пыталась спроецировать на общество кого-то другого. Он знал о шрамах, которые оставило во мне мое прошлое и которые со временем вылились в навязчивую уборку. Когда Дэниел открылся мне, рассказав о темных вещах в своей голове, это позволило мне быть более уязвимой.
Он с пониманием отнесся к моему состоянию, настолько, что многие дни проводил за работой по дому или придумывал новые методы, которые позволили бы человеку с его ограниченными возможностями вытирать, мыть и чистить все помещения в нашем доме.
Я
Ему было неприятно сознавать, что я буду работать весь день, а потом приходить домой и делать то же самое. Поэтому он так много времени проводил по дому. Мне нравилось, что он невероятно облегчал мне жизнь, особенно в самых сложных вещах.
Вскоре я почувствовала, что не могу жить без него. Дэниел освободил меня от многих тягот, которые раньше преследовали меня. Я была уверена, что он навсегда останется центром моей жизни, и готова была сделать все, чтобы защитить его.
Прошло совсем немного времени, и мы поженились. Я помню тот день, когда он задал мне вопрос. Я сидела на диване и смотрела сериал "Нераскрытые тайны". Пока они обсуждали случай с мужчиной, который утверждал, что видел небо в течение нескольких мгновений, после чего его оживили, я услышала, как Дэниел вкатился в гостиную.
Сначала я подумала, что он упал с инвалидного кресла, и бросилась помочь ему, но он сказал мне сесть обратно. Он начал опираться на диван одной рукой, пока я не успелa до него добраться. Затем он начал рыться в своей куртке свободной рукой. Когда он поднял на меня глаза, его щеки раскраснелись, а в глазах было такое выражение, как будто все было поставлено на карту.
Я не могла быть более взволнована. Конечно, я закричала "да" и повторяла, как сильно я его люблю и как я счастлива. Человек в телевизоре описывал рай, но я знала, что он ошибается. Я смотрела на небо, и оно было в глазах моего Дэниелa.
Покупка дома состоялась вскоре после нашей скромной свадьбы. На нашу простую, но идеальную церемонию были приглашены всего несколько друзей и родственников.
Мы поженились осенью 88-го года, когда деревья вокруг беседки окрасились в яркие цвета. В тот прекрасный хрустящий день я стояла рядом с прекрасной любовью всей моей жизни. В моей жизни было много вещей, которые я хотела бы изменить, но ни одна из них не имела отношения к моей свадьбе или к тому, за кого я выходила замуж.
Мы не были богаты. Мы не ели икру в ресторане, но это все равно было не в нашем стиле. Мы никогда не оценивали качество своей жизни по тому, что нас окружало, а только по тому, кто нас окружал. И пока мы были друг у друга, это было ценнее, чем телевизор с большим экраном или VHS-плеер.
Инвалидность Дэниела в сочетании с моей работой на полставки в "Hilton Hotels" позволяли нам жить комфортно и проводить вместе больше времени, чем большинство семейных пар. После того как я подсчитала цифры, мы решили, что покупка небольшого симпатичного домика в пригороде не так уж далека от реальности. Мы оба хотели поскорее создать семью, а поскольку мне только что исполнилось тридцать четыре, а Дэниелу - тридцать девять, время казалось идеальным.
В конце концов мы остановились на приличном односемейном доме. Мы были влюблены в этот потрясающий дом в стиле кейп-код, но я настаивала на ранчо. Я не хотела, чтобы Дэниел имел дело с лестницами или думал о них. Ему и так хватало трудностей в повседневной жизни. Мне нравилось это место, но не больше, чем Дэниел или его счастье.