Нерушимый 9
Шрифт:
Не сказать, что «Шахтер» лег. Они тоже атаковали, работали быстро и использовали фланги. В общем, красиво играли. Но мы — красивее.
И когда в очередной раз здоровые «шахтари» попытались организовать навал, они снова провалились в центре. И вперед, четко по центру, послал мяч наш прибалт. Ведь умеет же!
Тут все вышло, так сказать, обратным способом. Мяч лег на ногу Самату, и он, не идя в обводку встречающего его опорника сделал пас — опять же вертикально и четко по середине. И не просто так — а на ногу Рябову. А тот уже на скорости и на кураже, не входя в
Трибуны ликовали. Болельщиков разрывало от счастья. Потерпите год, следующим летом будет вам и Лига Европы, и чемпионат мира. Надеюсь, не будет, как в том мире, когда болельщики телевизоры выключали, не в силах наблюдать беспомощную возню наших команд.
Свисток на перерыв, а мы ведем 3:0! С крепкой командой — и такой разрыв!
В перерыве тренер только напомнил, чтобы голову не потеряли от успеха. Все же играем с командой, которая и чемпионом Союза бывала. И сказал еще:
— Нокдаун, ребята. Встряска хорошая. Но у них есть школа, и у них есть тренер. Сейчас отдышатся…
И отдышались дончане.
Как они нас зажали с первой минуты второго тайма!
Удар за ударом — и все в створ. Я взмок, как полузащитник какой-нибудь, который носится от своих до чужих ворот и участвует и в обороне, и в атаке.
И еще удар!
— Выносите на трибуны! — крикнул я своим. — Только не на угловой!
И сделал сам. А куда деваться? Удар по воротам был, как у нашего Рябова, кога он гол забил — из-за штрафной, но точно в нижний угол. Правда, мне повезло, я подставил руки удачнее, и мяч вылетел за линию ворот.
Угловой. «Шахтер». Опасно!
Я потолкал защиту, подозвал двух нападающих — велел Бороде помаячить у штанги, а Круминьшу — в центре штрафной.
Разыграли мяч возле углового флажка, дончане подали мяч верхом, а там вдалеке, почти на линии штрафной, невысокий парень ударил головой, я чуть замешкался, и мяч залетел в верхний угол. Мимо всех. Сэм бежал туда. Я прыгал, вытянувшись в струну. Защитники штабелем ложились на ленточке… А ничего не поделать. Гол есть гол. И хоть обидно, что я пропустил, но отдавал должное дончанам — это было профессионально и круто. Другие ногами так работать не умеют, как тот нападающий — головой.
3:1?
Да ладно! «Шахтер» был не согласен. И игра у них пошла.
Как будто озверина гости наелись в перерыве. Ни секунды остановки. Все бегом, бегом, бегом… И уже наши стали ошибаться, стали фолить. Вот и первая желтая карточка — Жеке.
Эх, блин…
И тут опять дальний удар — и опять в верхний угол моих ворот. Еле выцарапал. И тут же, не раздумывая — налево, Микробу. А он через все поле по диагонали — направо, правому нашему крайнему, Бураку. И сам из последних сил — вперед, вперед! А правый — резко вдоль штрафной. И опять там Микроб. Добежал. Но на удар его уже не хватило. Катнул…
Вырвавшийся из-за спин защитников Самат врезал так, что сетка подлетела, а вратарь, казалось, просто шарахнулся в сторону,
4:1!
Игра успокоилась. Отдельные вспышки еще были. И были замены, потому что все уже еле ходили. Но удержали. Под скандирование «Мо-лод-цы!», под аплодисменты — удержали.
Это была хорошая охота! Напрыгался, ладони отбил, устал так, что лег бы и не двигался. Ничего, завтра продержаться, свадебную церемонию пережить, тещу вытерпеть — и отпуск! Целых четыре дня! Любимая женщина, море, солнце и горы! Три года мечтал, но все время не до того было.
Болелы ликовали и ревели, поджидали нас на стоянке, но мы предусмотрительно оставили машины дома и приехали на автобусе. В тот же автобус погрузились и всем составом поехали домой.
Но во дворе нас ждали. Пришлось минут десять раздавать автографы и фотографироваться, а потом прорываться к подъезду.
Лифт. Родная квартира. Навстречу выбежала Рина, обняла и замерла так.
— Хорошо сыграли, сказала она, отстраняясь.
— Все-о-о, — выдохнул я, сумка соскользнула на пол, я брякнулся на диван и закрыл глаза. — Рина, а разве нам не положено разлучиться перед свадьбой? Типа я не должен видеть твое платье, туда-сюда…
— Мы еще не женаты, а я тебе уже надоела? — уперла руки в боки она. — Прогоняешь?
Все, что я смог возразить:
— Ы-ы-ы.
— Да я от страха сдохну, если останусь она! — пожаловалась Рина и принялась мерять шагами комнату. — Пришлось бы маму вызывать, а она точно испортит настроение.
Рина уселась рядом и сказала:
— Скорее бы все закончилось. Почему нельзя просто расписаться и уехать?
— Потому что… наверное, потому, что я — человек публичный. Свадьба всегда была мероприятием для гостей. Невесты рассчитывают почувствовать себя королевами, а по факту чем больше хотят и стараются, тем больше устают.
— Я была на двух свадьбах. Обе закончились драками.
— Наша не закончится, — пообещал я, не открывая глаз.
— А на второй день невесты плакали.
— Потому что сильно уставали. Ждали звездного часа, а получалось тяжело и хлопотно, отсюда и срывы. Ты ж не сильно устала?
Формальности мы решили соблюсти. Мой пиджак находился у Микроба, утром я уйду к нему, предоставив Рину заботливым рукам Ольги Владимировны, и в свадебном платье я увижу ее только в ЗАГСе. После росписи мы проедемся кортежем по городу, отметим в «Че», а в пять утра наш самолет в Симферополь, там сядем на такси — и в Форос, где я забронировал лучший номер на верхнем этаже, с видом на море.
— Заснуть сможешь? — пробормотал я. — А то ты какая-то возбужденная.
— Будет у тебя красноглазая невеста, — невесело проговорила она. — Не знаю, смогу ли. Успокоительное пить не хочу.
— Я, кажется, уже сплю. Но если надо, попробую, как дельфин, бодрствовать одной половиной мозга.
— Ой да ладно, спи! Кто-то ж должен быть в адеквате!
— А ты не сбежишь? — сыронизировал я. — Давай попробуем вместе уснуть, ты ж тоже напсиховалась. Иди сюда.
Я сгреб ее в объятья, зарылся лицом в волосы и пробормотал: