Нерушимый 9

Ратманов Денис

— А еще мне не нравится слово «жена», — пожаловалась она.

— Почему? — удивился я.

— Ну, упрощение от «женщина», что ли. Женщина превращается в часть интерьера, ее перестают ценить и баловать, отношения становятся… — Она смолкла, подбирая слова.

— Более доверительными, — сказал я. — Муж — ведь тоже упрощенное от «мужчина». Так что мы в равных условиях. — Я поднес ее ручку к губам. — Обещаю, что хуже не будет, будет только лучше. Веришь?

— Хочу. Но все равно боюсь.

— Тогда приглашу фанатов.

Рина

толкнула меня в бок кулаком.

— Прибью. Нет — сбегу из ЗАГСа. — Она поморщилась. — Вообще бы не устраивала эти все церемонии.

— Парни не простят.

— Да куда они денутся! Платье, кстати, уже готово.

— Уверен, оно великолепное, ведь у тебя отличный вкус.

Стало стыдно, что костюмом я еще не обзавелся. На следующий день после игры с ЦСКА обязательно его приобрету. Помолчав немного, я задал вопрос, который меня тревожил, то я боялся показаться бестактным:

— Рина, — видимо, мой тон стал официальный, и девушка напряглась в моих руках, — с матерью ты меня познакомила. А отец? Ты говорила, он работает на севере, добывает алмазы.

— Да, вахтовым методом. Сейчас он там, через месяц приедет — познакомлю. Он нормальный, не такой, как мать описывала. Ему сорок пять, жене тридцать четыре, ребенку три года. Так что у меня есть сводный братик.

— Ага. Прикинь, как тебе повезло: у тебя нет свекрови.

— Так вдруг найдется. Явится и скажет: «Люк, я твой мать».

— Исключено, — ответил я, а сам задумался о том, есть ли у этого тела родители, или оно просто материализовалось.

Все-таки хорошо, что мы встретились с Горским, и я понял, что мы одной крови, он во мне заинтересован, а значит, бээровцы не будут копать ни под меня, ни под моих самородков. А связь с генсеком, очевидно, можно держать через Тирликаса.

— Давай спать, — предложила девушка.

— Давай, — сказал я, — но ничего. Просто помни, что мы переживем церемонию и в ту же ночь улетим на юг, к морю и горам.

— А цикады будут? — зевнув, прошептала Рина.

— Закажу — споют, — пообещал я.

Мы так и уснули обнявшись, и мне даже удалось выспаться перед тяжелым матчем.

О, как нас Саныч готовил, как гонял! Продыху не давал, даже выходного лишил, сказал, если выиграем, будет сразу два.

Каждый день начинался с просмотра матча и расстановки фишек на магнитной доске, потому что армейцы могли и так отчебучить, и эдак, и нам следует быть готовыми ко всему. А главное — и нападение, и защита у них в равной степени мощные. В этой реальности за ЦСКА играет Смолов, земляк Звягинцева. Ну и Акинфеев, конечно же, основной мой конкурент за ворота в сборной.

Я себе пообещал, что «лучшего» включу в самом крайнем случае — получалось же выигрывать без него. Да и сверхпрофессионализм и ноль пропущенных мячей заставят злопыхателей шептаться. Учитывая пристальное внимание прессы к нашей команде, лучше не давать им повода чесать языки.

Была

пятница, потому буйства фанатов на наблюдалось, все работали. Что касается фэнья противника, то провокаций не было. Но еще не стерся из памяти матч со «Спартаком», потому Михайловск полнился патрулями.

В общем, спокойная штатная обстановка. Эксперты осторожно прогнозировали ничью, а некоторые даже записали нас в фавориты. Но больше было заголовков типа «Титан» — самая удачливая команда в истории СССР'.

Перед игрой в раздевалке нагнетать начал Микроб:

— Нас хвалят эксперты — плохая примета.

Борода еще вчера пытался раздать нам какие-то корешки-обереги, но его подняли на смех, и он обиделся. До сих пор надутый сидел, и только после слов Микроба обрел дар речи и прогудел мрачно:

— А я предупреждал!

Димидко покачал головой.

— Ей-богу, как дети малые! Ну ЦСКА, и что? Затопчут нас эти кони? Так у нас вон, буйволы! — Он кивнул на Сэма.

— Я типа слон, да, — кивнул Самат с таким видом, будто быт слоном почетно.

Тренер продолжил:

— Что вы такие мрачные? Или метеозависимые все, на дождик вас прибило? Ладно я старпер, но вы-то! Вы-то должны быть о-го-го!

— Мы пока в энергосберегающем режиме, — сказал Круминьш, поднимаясь. — Выйдем на поле — включимся.

— Правильно. Кстати, да. На поле!

Дальше — по накатанной: звучит гимн, выбегают команды, представляют участников. Гости были в своей основной форме, красно-синей, мы — тоже в основной, бело-серебристой. Смолов с Акинфеевым незаметно мне кивнули, а Игорь улыбнулся и посмотрел с превосходством, типа ну-ну, попробуйте хотя бы добраться до наших ворот, а ты держись, пацан!

Я встал на ворота, провел ритуальное похлопывание штанг и перекладины, помахал ревущим болельщикам.

Свисток! Начали.

Наши ломанулись вперед… И сразу же откатились, потеряв мяч. Ситуацию спас Микроб, катнул круглого мне. Я подал Бураку. Атака… Теперь — не потеря мяча, а наших начали теснить к моей штрафной.

Да что ж такое! С самого начала игра не пошла. Так бывает: вроде разобрали покадрово игры, поняли, где, как и кто стоит, куда бежит. Обозначили ключевых игроков. И все всем ясно. А игра — не идет!

Вспомнилась школа, когда перед каникулами уже никто не учился, приходили на уроки и отбывали срок, кто хоть что-то выучит и промычит — уже пять. Да и учителя не требовали, потому что еще больше учеников ждали каникул.

Но уподобляться усталым школьникам к концу круга могут себя команды из нижней части таблицы, тот же «Динамо» из Тбилиси с Погосяном на скамейке, или киевское «Динамо», занявшее почетное первое место с конца. Вот у них могут быть такие «просеры», когда не понять почему и откуда — авоська мячей в сетке твоих ворот, и все твои стоят, руки в стороны разведя: как это получилось? А я что? Я ни при чем!