Нерушимый 9
Шрифт:
Я кричал на своих, чтобы мяч придержали. Чтобы дали возможность нашим краям зацепиться и убежать — нет, не выходило. Один пас… И второго уже нет. Торпедовцы умело накрывали. Они знали, кого и как держать. То есть гордиться можно — нас изучали, по нам играли специально! Тишков молодец!
Какая там гордость?
Душат же! Играть невозможно!
И как обычно, когда долго обороняешься, начинаются ошибки. А ошибки в защите — это всегда нарушения. Свисток. Второй. Третий…
И с каждым свистком линия нападения москвичей оказывалась
Что противно — на судью не обидеться никак. Судья все по делу свистел. Ни разу не в чью-то пользу, а чётко по моментам. Даже казалось, что можно было и больше наших наказать. Вон Микроб распсиховался, въехал ногой сзади — свисток и штрафной. А можно было и желтую карточку, если по совести. Вон Сэм потолкался перед штрафной, раскидывая торпедовских нападающих. Свисток. Штрафной. А тоже могли желтую — это же атака игрока, не владеющего мячом!
Вот с этой точки у них уже был прямой по воротам.
Я выстроил стенку, поставив в нее пятерых. Показал кулак крайним — мелкоте нашей быстрой. Мол, не лезьте, ждите! Еще поглядел от левой штанги, от правой. Попрыгал к перекладине…
Готов!
Разбег, удар… Наши высокорослые дружно скакнули вверх, а мяч пулей понесся под их ногами — это кто-то же на чемпионате мира уже проделывал такое! Еле-еле, кончиками пальцев задел мяч, и он от штанги ушел снова в поле. И слету, в касание — второй удар. А я лежал. И лежа наблюдал, как мяч не сильно, но точно летит точно по середине ворот, начал движение к нему, понимая — не успею. Мелькнул Борода, выкинул ногу вверх, пытаясь преградить, отбить, остановить…
Но мяч всегда быстрее.
И гол. 1:0.
«Торпедо» повело в счете, причем совершенно по делу. Это была наша двадцатиминутка глухой обороны.
Разыграли с центра. Так, как учили — то есть не вперед мяч, если такое вот, а назад, в защиту. А защитники в касание — мне. Принял на грудь, опустил на газон, повел вдоль линии штрафной, а когда налетели черно-белые фигуры, отправил далеко на правый фланг, к средней линии. И оттуда в касание полетел мяч по диагонали налево и вперед. Не совсем точно, не к углу чужой штрафной, а дальше, чуть не к флажку. Но Микроб догнал — ух, паровоз наш — догнал, остановил, развернулся — и опять направо. Но теперь уже не на край, а четко на точку пенальти. А там — оба столба. Прикрывают друг друга. На голову мяч не попал — ну, все же в касание, там трудно. Рябов принял на грудь, потом как-то на колено, еще ниже — и упал.
И свисток!
Правда, мне показалось, а может, и не показалось, что вокруг защитников противника не было. Там же Самат прикрыл товарища корпусом, как прикрывают мяч, пихаясь и толкаясь. Но Рябов лежал, за ступню держался. Судья указывал на пенальти…
Пенальти?!
Так это он в нашу пользу, что ли, свистит? Их там натянули на кукан, и теперь они будут
Рябов что-то сказал пробегающему мимо арбитру. Тот очень красноречиво постучал по карману с карточками и четко указал: да, пенальти.
Сэм с Антоном перекинулись парой слов и остались недовольными. Потому что совсем недавно нашу команду так же душили, а теперь, видимо, переключились на них. И вот теперь не мы — торпедовцы злые и набыченные, их болелы поливают проклятьями нас и судью, нападающий руками машет, к арбитру рвется, но его держат. Тишков ходит туда-сюда по бровке, потирает подбородок.
Выходит, несправедливость никуда не делась, просто поймала в прицел кого-то другого? И ни разу не радостно, что нам помогают. Ну не таким же способом!
Рябов поставил мяч на точку и оглянулся на команду, пожимая плечами. Мол, никто не желает? Никто не желал.
Разбег. Удар.
Мощный удар мимо ворот. Очень сильно мимо ворот. Даже не близко к воротам.
И опять свисток. Ну, что еще нарушено?
А ничего. Перерыв.
Шли мы, как в воду опущенные, стыдно было на противника посмотреть. А как динамовцев вспоминаю, так тем не стыдно было. Или они не замечали, что судья против нас свистел? Ну, мы же сейчас заметили!
В раздевалке в полной тишине Димидко сказал только:
— Рябов?
— Сан Саныч! Я сам наступил на мяч! — Он вскинул голову, готовый отражать нападки. — Сам! Там никого не было! Скажи, Сэм!
Самат угукнул. Микроб напрягся, чтобы защищать не Антона даже, а саму справедливость. Но Сан Саныч, прожевав и проглотив несколько слов, просто махнул рукой — черт с вами!
— Зря, — качнул головой Жека, Марк и Игнат кивнули, и тут Микроб не выдержал:
— Вот скажите, вы слепые или гниды?
— Гы, слепые гниды, — заулыбался Сэм.
Микроб продолжил:
— Судья же душит «Торпедо» — не видно, что ли? Нас же, как гнид, полоскать болелы будут, как тогда на «Динамо» дерьмо лили. Оно нам надо? Мы и так выиграем, без этого всего!
Все закивали, а Димидко заменил нападающих. Мол, ругать не ругаю, но дайте поиграть и другим.
И вот мы снова выходим, и снова «Торпедо» прессует. А у нас впереди теперь не две версты коломенские, а юркие Ведьмак с Цыбой — скорость и техника! И Микроб поднялся вверх, и стало трое там. И край наш правый, Бурак, поднялся в полузащиту…
То есть стали мы играть в трех защитников. В чистых трех защитников.
Вот казалось бы: в тот раз пятерых наших задавили, а тут — трое! Должно стать легче москвичам? А нет. Лучшая защита — нападение.
Как понеслись! Как пошли вдруг пасы в касание! Как начались стеночки и забегания! И удары, конечно.
Теперь уже торпедовский вратарь отбивался из последних сил. Теперь уже у них вся команда оказалась на своей половине поля.
А наши не стояли. Наши крутили и кружили. Мелко, но быстро. Верхом мяч не дошел? А вот теперь внизу, все внизу!