Нерукотворный

Ель Юрий

Тот взглянул на неё и кивнул:

– Я люблю слушать и наблюдать.

– Неужели беседы с нами не доставляют большего удовольствия?

– Ни в коем случае, Минцзэ! И не вздумай обижаться. Ты же знаешь, у нас впереди целая вечность. Успеем наговориться.

Она это прекрасно знала, но каждый раз не отказывала себе в желании поддразнить старого друга.

В зал постучали. Минцзэ позволила войти. Ева принесла поднос с чашками и свежезаваренным ароматным чаем, покоящимся в пузатом фарфоровом чайничке. Служанка разлила горячий напиток и подала сначала гостям, а потом своей госпоже.

–

Где Целандайн? – поинтересовалась Дева Солнце, поднеся к губам чашку.

– Совсем скоро будет здесь, – ответила Ева. – Господа желают что-нибудь ещё?

Она учтиво обратилась к гостям. Те вежливо отказались, позволив служанке уйти. И как только двери гостевого зала закрылись, нерукотворные вновь остались втроем.

– Всеотец ещё не прибыл? – спросил Азариас.

– Как и всегда, он явится в разгар торжества. Опаздывать – его дурная привычка, – Минцзэ усмехнулась, размышляя о том, как их великий создатель порой мог быть таким нерасторопным.

– Это верно, – согласился Азариас, смиренно улыбаясь. – Таков его нрав и натура.

– Малуум тоже вот-вот прибудет. На его визит я, честно говоря, и не рассчитывала. И всё же рада, что он решился побыть с нами.

Климин и Азариас изменились в лице. Минцзэ уже знала, о чём те думали, и потому поспешила прервать их поток дурных мыслей, напомнив:

– Он ведь один из нас.

– Непризванный. Неправильный. – Азариас будто плевался. С его тонких изящных уст эти слова стекали, словно змеиный яд.

– Азариас, прошу… – Минцзэ нахмурилась, тяжело вздохнув. Она выставила перед ним руку, призывая закончить этот разговор. – Не начинай.

– Мне не понятно, по какой причине ты заступаешься за него.

Климин не спешила вступать в диалог и только молча слушала.

Азариас продолжил:

– Он единой крови с умбрами. Его они не трогают. Малуум – не нашего рода создание. Ты и сама знаешь, на что он способен. Сама видела, что он вытворил. Это идёт в расход с моральными устоями на территории двух Обителей.

Дева Солнце не на шутку разозлилась. Её и без того яркая аура стала и вовсе ослепительной, мерцая и дрожа, будто в такт её быстро бьющемуся сердцу.

Она строго отрезала, чуть повысив голос:

– Не тебе вершить над ним суды! Будь мудрее и выше. Отринь дерзость и усмири свой нрав, иначе падёшь так низко, что потом не подняться.

Минцзэ старалась сохранить самообладание, но это давалось ей с трудом. Из раза в раз она была вынуждена выслушивать скверную молву о её дорогом друге. Казалось, это не прекратится никогда.

– Баиюл его признал. Он его благословил, как каждого из нас когда-то. И раз на то была его воля, то мы оспаривать её права не имеем.

Климин взглянула на супруга:

– Прислушайся к Минцзэ, мой господин, прошу. Её слова, хоть и не нравятся тебе, но всё же несут истину и смысл.

Не будь рядом мудрой супруги, Господин Вечность и вовсе не прекратил бы спор. К ней одной он прислушивался всегда и безоговорочно. А с Минцзэ они любили спорить до предела, доводя друг друга до белого каления. Он не терпел, когда его мнение и взгляды ставили под сомнения. Азариас привык к тому, что его окружение заглядывает ему в рот и не смеет перечить.

А Минцзэ в свою очередь была упрямой и защищала то, что дорого её сердцу, любой ценой. Климин знала, что в её жизни Малуум – ненавистный многими – играл далеко не последнюю роль, и потому его оскорбления Дева Солнце принимала на свой счёт. Поэтому слова Азариаса не просто выводили из себя, но и ранили её.

– Сегодня праздник. Важный день. Разлад в отношениях нерукотворных лишь рассмешит смертных, что прибудут взглянуть на нас. – Госпожа Мудрость смотрела то на мужа, то на Минцзэ.

Азариас всем своим видом показывал обиду и негодование, но, поборов присущую ему тягу к спорам и конфликтам, всё же выдохнул. Сложив руки на груди, он всё равно оставался при своём мнении, не желая более выслушивать обратное.

Минцзэ взглянула на него: густые чёрные волосы с серебристо-белыми концами едва касались широких ровных плеч и спадали вниз аккуратными волнами, а убранные со лба локоны были аккуратно собраны на затылке гребнем в виде полумесяца. Дорогой, сделанный на заказ аксессуар, который она подарила ему много лет назад.

Заметив украшение, что Азариас не забросил в ящик, а с гордостью носил, её сердце оттаяло. Вечно между ними случались подобные перепалки, но ещё никогда они не забывали, кем являлись друг другу. Это были не просто отношения внутри Элементального Альянса, а крепкая, проверенная временем дружба.

– Даже бессмертные порой забываются и поддаются капризам, словно дети, – сказала она, продолжая смотреть на Господина Вечность. – Климин права, как и всегда: сегодня священное торжество, и не пристало нам с тобой грызться, словно собаки. Не каждый день выпадает возможность вот так сидеть друг напротив друга и болтать. И очернять дружеские беседы обидами – просто преступление.

Азариас посмотрел на Минцзэ, и его губы, поджатые до этого момента от злости, вдруг вытянулись в улыбке. Он кивнул, не проронив ни слова. Этого было достаточно. Признать свою неправоту он никогда бы не решился, слишком переживая за собственную гордость, но пойти навстречу и уладить конфликт всё же постарался, и это дорогого стоило.

В дверь вновь постучали. Ева вошла и оповестила о том, что покои гостей готовы. И супруги решили удалиться, чтобы отдохнуть после долгого пути. Это была ещё и отличная возможность закрыть тему и уйти от тяжёлого разговора, отвлечься.

Минцзэ проводила их в покои, оставив одних, а сама решила снова окинуть взглядом дворец: для неё было очень важно подготовиться идеально. Выйдя из гостевого зала, она быстрым шагом направилась по просторным коридорам, минуя пробегающих мимо слуг.

Сегодня праздновать приглашали всех людей при дворе и знатные семьи, живущие как в самом Рэниуме, так и в близлежащих к нему провинциях. День рождения Всеотца был всеобщим торжеством, одним из самых важных ежегодных событий. Начинаясь в Сияющем Дворце, сквозь распахнутые двери и окна праздник выпархивал наружу, на улицы города, и доходил до соседней Обители – там тоже сегодня праздновали, но многие всё же приезжали в Обитель Веры, потому что в это время года стояли холода, тогда как в Рэниуме солнце не давало замёрзнуть никому даже зимой.