Нерсиаль
Шрифт:
— Готовься к смерти, исчадие ада!
С этим криком я ринулся вслед за улепётывающей в глубь леса пищалкой!
Взмах! Ещё один!
Огибаю странно дергающийся куст, вновь вижу цель. Отталкиваюсь что есть сил, лечу прямо в мерзкое создание, грозя проткнуть насквозь резвого гада! Но тот даже не повернул ни одно из своих миниатюрных кошачьих ушек, лишь слегка сдвинулся влево.
Остриё скользнуло по ветке, оставляя едва заметный след, но в полете поменяло свое направление! Теперь режущий наискосок!
— Я уже около часа бегаю голый по сказочному лесу с мечом на перевес только за тобой, мохнатик!
Сталь клинка размазалась в воздухе серебристой молнией, несущей неотвратимую смерть…
— Так нечестно!
Оно. Просто. Подпрыгнуло.
Я стоял, не опуская меч и цепляясь взглядом в мелкий радостно попискивающий черный комочек меха и смеха, и, если бы мог его почувствовать, то шумно вдыхал сырой аромат земли. Я был не в силах ощутить усталость в теле, но за время пребывания в другом мире, а иначе это не назовешь, разобрался, что тоже могу своеобразно уставать.
Перемещаться становилось сложней, в руках и ногах оставалось всё меньше сил, и приходилось с удвоенным вниманием толкать их вперёд одной мыслью.
В погоне сам не заметил, где оказался, а ведь первое время пытался следить за тем, куда иду. Единственное, что радовало — время шло как по часам. Тик-так — отбивают ритм биологические часы, настроенные опытным в этом деле швейцаром.
— Вау!
Передо мной, с высоты какого-то пригорка, за насмехающимся мохнатиком, раскинулся целый мир! Вода, или похожая на неё субстанция, бурными потоками неслась вниз с огромного водопада; бесконечность деревьев самых разных форм, размеров и цветов уносилась в непроглядную даль; среди облаков плыли невменяемо огромные создания, принятые поначалу за сами облака, но те точно не махают плавниками и не урчат, как довольные котики; по земле на сверхчеловеческой скорости то и дело проносились юркие чёрные ящерицы, на ходу срывая ярко-алые плоды какого-то мерзко дергающегося кустарника; чуть выше жужжали гигантские пчелы, изредка опускающиеся на землю, что бы сыграть с муравьями в костюме клерка партейку в шахматы.
— Это… просто…
На несколько минут я просто потерял дар речи, пытаясь осознать: действительно ли сейчас стою здесь: в этом безумном мире какого-то чокнутого?
На оценку хозяина выкрались изменения. Уже достаточно долго я бегаю без одежды по лесу, хотя вовсе не считаю себя эксгибиционистом, но и дискомфорта почему-то не испытываю. Хотя, что куда важней, обычно, не играя никакую роль, я прозябаю в скуке и унынии, давлении того груза, что собственнолично взвалил на спину, а нынче… Наоборот, всё вокруг было жутко интересным, а мелкий писклявый пакостник услужливо водил от одной достопримечательности к другой. Если в начале я побаивался любого танцующего цветочка, то теперь наслаждался каждым мгновением этого прекрасного мира. Этого?
— Верно… мой мир не здесь, — я покрутил перед глазами оружие, с которым свыкся за столь короткий промежуток времени. Оно единственное, что ощущается, как нечто реальное.
Необыкновенный меч продолжал манить простыми, но надёжными формами, в которых даже мои дилетантские познания могли разобрать добротное орудие убийства, и сверканием, хоть и потрепанной, но не дающей оторвать от себя глаз стали. — Почему
Я никогда не испытывал ничего подобного. Маленькие, но глубоко засевшие тепло и радость, обрамлённые уверенностью, пропитывали всё больше клеток новоприобретённого тела, разносясь в крови безумным фейерверком переполняющих сердце желаний. Всегда считал, что мир ограничен и скучен, в нём нечего хотеть. Но если всё, что вокруг меня — правда, то… я должен разобраться в этих чувствах. Возможно ли, что тут кроется заржавевший ключ к без конца протираемому замку отгадки?
Тогда я впервые увидел, как в воображении натягивается тонкая золотая нить, она тысячами клубков связывала весь необъятный мир вопросов…
Не успев поразмыслить над возникшими образами, как… как по щеке кто-то ударил с богатырской силой! Меня, словно куклу, пригвоздило к рядом стоящему дереву нецензурных размеров. Боли практически не было, словно я под завязку напичкан анестетиком.
— Святые сверхзвуковые бабочки, что за силища!?
Не секундой позже, как сразу, меня будто бы нанизали на сотню ледяных пик! Вокруг никакого, кроме мохнатика, но и тот топтался на месте с растерянным видом, пока не исчез в неизвестном направлении. Ещё не успевшим раствориться в потоках боли зрением, я успел заметить под другим углом пламя в дали волшебного леса. Всепожирающий огонь разъярённым чудовищем метался вдалеке, грозя захватить всё сущие. Показалось или напоследок привиделся пронизывающий взор глаз, рыщущих цепными псами, обратившимися в алые молнии?
— Какого… моё тело!
Шлёп! Второй лещ не заставил себя ждать, осенив новой порцией искр в глазах, готовящихся вылезти из орбит. Я услышал смутно узнаваемые голоса…
— Несите аптечку!
— Лен, плесни ещё воды, кажется, он скоро оклемается!
— Что с Кеем!?
— Ну же, Дефтер, очнись!
Мир снова закрутился, будто под кривой линзой изогнулся и понесся вспять, обратно в темноту…
Глава 2 Очнуться и Забыть
— Не мешайтесь…
— Кей, что с тобой!?
— Почему его лицо…
— Смотрите, он почти очнулся!
Все как в тумане, щёки щиплет, в глазах мелькает какой-то свет, чьи-то силуэты надо мной… я сплю?
— Пустите… — мои губы что-то произносят. Но я не могу понять…
— Дайте мне… — я ведь не собирался ничего говорить…
— …жить…
«Это говорю не я!»
Свет снова погас, куда-то проваливаюсь…
«Но я хотел бы так сказать»
— Какого шмеля?! — вскрикнул я вместе с резким подъёмом в положение сидя. — Кха-кха-кха!
— Тихо, тихо, — со знанием дела успокаивал знакомый голос. — Вот, выпей.
Едва разлепив глаза, я уловил взглядом емкость с, предположительно, жизненно важной влагой. Забрав её из чьих-то морщинистых рук, я жадно припал к источнику.
— Фу-у! — немного открывшиеся глаза единовременно распахнулись до физических пределов от принятия неизбежности пытки лекарствами. — А просто воды не нашлось? Кхе-кхе!
— Это специальная лечебная настойка для провалявшихся всю ночь на земле учеников, — с нотками дружеского сарказма отвечал переставший быть безликим голос.