Нерсиаль
Шрифт:
Собрав какие были силы, я почти с животным рыком отбросил монстра на три метра назад! Вторая тварь не стала ждать и тут же напала со спины, чтобы… встретить чистое лезвие мерзкими щупальцами! Выдернув, взятое обратным хватом оружие и широко размахнувшись, добиваю противника, обезглавливая его. Струи синей крови фонтаном орашили асфальт, но я этого не видел, потому что бросился вдогонку за оставшимся монстром.
Едва вставшее с земли чудище не успело среагировать, и вместе с ударом, больше характерным для бейсбольной биты, вторая голова упала
На шум сбегались ещё уродцы. Противно шипя и мягко перепрыгивая омерзительными конечностями с места на место, со стороны перекрестка двигалась пятёрка омальзатов.
— Вставайте в очередь!
Подчинившись ярости, я ринулся в гущу врагов. Набирая скорость и вращая меч с ужасающей силой, врезался в чудовищ, сошедших со страниц бестиария, расписанного чьей-то безумной игрой разума. Твари рычали, скулили, прыгали в самоубийственных атаках, сверкая синими глазами, точно пламенем смерти, но не могли и пальцем тронуть оголённого торса.
С каждым движением, каждым подшагом, каждым уворотом, каждым взмахом я всё глубже погружался в обуявшее меня чувство… удовлетворения. Смертельный танец, стальным вихрем проносящийся по улице и сверкающий бликами синего пламени, завораживал, не хотелось останавливаться. Нерсиаль давно ждал этого момента и не мог им насладится, наполняя меня силой, дыханием легенды, растекавшимся по венам. Ещё поворот, ещё удар!
Я почти не думал над тем, что происходит вокруг, доверяя ощущениям. Как человек, вернувшийся к давно забытому хобби, я "вспоминал", "узнавал" правильные движения, отправляющие на гибель поражённых монстров.
Сам не заметил, как закончились противники, а я очутился в конце улицы, в нескольких шагах от цветка-переростка, извивающегося в языках аквамаринового(именно такого) пламени. Лицезрея картину сражения позади себя, хоть и не чуть не жалко кровожадных монстров, я невольно ужасался: сколько голубой крови и обезглавленных тел усеяло дорогу. Думаю, подобное теперь придётся наблюдать в ночных кошмарах.
Запах, к слову о реализме, больше походил на "ароматы" человеческих отходов. Так закроешь глаза и подумаешь, что добрался до городской свалки, разве что растираемая мной шея ещё сохраняла ощущение прикосновения потусторонней твари. Нить… Я её больше не чувствую, словно она дрожит за спиной, а ты не в силах обернуться.
Стоять. Запах?! Ощущения?! Эти факты заставили удивиться. В лесу я не мог чувствовать ничего кроме Нерсиаля. Ни о каких запах и речь не шла, только звуки, и те исходили лишь от мохнатика да от меча. Видимо, прибывая здесь, я стал лучше чувствовать. Точно, ведь что-то подобное было с самого начала путешествия по городу… Да и если задуматься, то тут многое становилось интуитивно понятно.
Странно это… непривычно, чувствовать вес собственных решений. А когда противники навалились толпой? Я словно знал, как нужно сражаться, куда нужно бить, а главное, как это нужно делать. Да, в этом мире не было многих физических ограничений, вес меча представлялся мне идеальным, а преград, которые
Кто над этим постарался? Мой духовный организм адаптируется? Откуда тогда знания и, что куда важней, умения сражаться? Тем не менее их не сравнить с той скоростью и убийственной мощью, продемонстрированной раньше. А главный вопрос: зачем всё это? Может ли, воображаемая ниточка привести к ответам?
Возможно, Нерсиаль что-то пытается показать… или я пытаюсь увидеть, смотря сквозь запотевшее окно.
Обратив внимание на добычу местной фауны, я прекратил свои размышления и напряжённо двинулся к ней (добыче, а не фауне).
— Ох, Лиместия* пресвятая…
У моих ног лежала, сжавшись в позе эмбриона, девочка. Не старше Каи. Её можно было даже назвать по-детски красивой, если бы тело ребёнка не было покрыто многочисленными укусами, следами кровоподтёков и синяками. Но это не самое страшное. Куда больше пугали выпирающие из-под кожи рёбра. Вязкая чернота, расползающаяся по сосудам от области сердца, заключила в свои объятия почти весь торс. Часть костей на руках и ногах была хорошо видна, а ведь в тех местах не было ничего похожего на следы зубов или когтей, словно мясо вязло и растаяло.
Да, вид кровавого побоища можно было отвернутся и потерпеть. Дети во времена средневековье вон ходили, мародерствовали на полях боя, бывало сражались наравне с остальными. Правда сейчас не средневековье… Но вот, смотря на эту малышку, дрожащую, потерянную, одну в другом и непонятном мире… Может, этот меч мог временно заглушить мой страх, придать сил, но он не в состоянии изменить того факта, что моё сердце сдавливалось невидимыми тисками при одном косом взгляде, нет, даже при одной только мысли. Захотелось прибить покойных омальзатов ещё разок. А может два…
— Эй, ты живая? — негромко спросил я, перебарывая подступающий к горлу комок.
Ноль реакции. Девочка продолжала подрагивать, свернувшись и прижимая ручки к самому скоплению черноты. Я попробовал коснуться её плеча, почувствовав при этом в конечностях нехарактерную неуверенность, такую, когда берёшь новорождённого котёнка и боишься навредить маленькому мяукающему комочку жизни. Но не успел я притронуться к бледной коже, как зомби-девочка исчезла, растаяв серым дымом.
На секунду поднялся ветер и, подхватив клубы пыли вместе с тем, что раньше было человеком, унёсся прочь, потрепав непослушную чёлку.
— С… па… си… бо, — едва слышимым словам стихии было не дано достигнуть моих ушей.
— Неужели в этом мире такое в порядке вещей? — ответов, как всегда, не последовало. Я проникся ещё большей ненавистью к вурдалакоподобным тварям. Несмотря на то, что, по всей видимости, я сегодня смог уберечь кого-то от участи быть растерзанной и сожранной, не чувствовал себя великим героем, скорей великим идиотом, потерявшим бдительность. — Выходит, я здесь не один, но почему она… такая? И нужно придумать что-то с одеждой…