Нерожденные
Шрифт:
— Молодец, папа! Какой ты смелый! — сказал сын.
— Я?! Нет, мне, мертвому, уже ничего не страшно. А вот эти ребята, заживо сгорающие от радиации, но делающие свою работу — это настоящие мужчины! Глыбы!
— Ты не мертвый, папа! — тихо сказал сын, — Ты был там, ты работал там, ты помогал живым. Значит и ты живой.
— Не знаю, сынок. Это неважно. Скажи лучше, где я еще могу помочь.
Потом Николай оказывался в самых опасных местах, помогал дежурному персоналу 4-го блока,
После этого Николай появился в третьей критической точке — при откачке радиоактивной воды из затопленных помещений под 4 и 3 блоками. Эта вода по лоткам коммуникаций и трубопроводов уже начала поступать в реакторные цеха 1 и 2 энергоблоков, что могло привести к повреждению и взрыву этих двух реакторов. Ситуация становилась настолько критической, что счет до взрыва шел на несколько десятков минут. Николай с несколькими военными — добровольцами, вытащили со склада ОТМС, где была просто дикая радиация, несколько водяных насосов и доставили их месту монтажа системы откачки воды. Насосы были запущены, вода стала активно эвакуироваться из системы коммуникационных лотков, и аварийная ситуация на 1 и 2 блоке была предотвращена.
Многие, в те страшные первые часы после аварии, видели в самых критических точках людей в летных комбинезонах и в белых летных шлемах. Кто они такие — никто не знал: работают летчики здесь — значит так нужно.
Перед рассветом сын сказал Николаю:
— Нам нужно возвращаться, наше время здесь истекло. Ты сделал все, что мог.
И их Шар растворился в сереющем рассветном небе.
6
Николай с сыном вернулись к детскому домику. Все осталось позади. Или еще предстояло быть, кто знает?
Здесь, в Мире нерожденных детей, ничего не изменилось. Девочка по-прежнему ковырялась в песочнице.
— А куда вы ходили? Мне грустно одной.
— Да так, детка, ходили по делам — ответил Николай, погладив дочурку по голове с аккуратно заплетенными косичками.
— А, а! — задумчиво ответила девочка и вдруг оживилась, — Смотрите, а я город построила!
Николай посмотрел в песочницу и похолодел: из песка была построена точная копия ЧАЭС!
— А вы были здесь! — девочка ткнула пальчиком в копию 4 энергоблока.
— Да, дочка, мы были там — ответил Николай, присев возле ребенка
— Ну, вот, видишь! — дочка обрадовалась и захлопала в ладошки, и, вдруг, обняла отца за шею:
— Папочка,
Николай заплакал и обнял дочку. Что он мог ей ответить?
— Папа должен идти — строго сказал мальчик. — У него есть еще важные дела. Там! — и он махнул рукой в сторону вечно заходящего солнца.
— Ты придешь за нами, папа? — всхлипнула девочка, вытирая ручонкой слезы.
— Приду, детка, приду обязательно, родная!
— Пошли папа — потянул Николая за руку сын. — Тебе пора! Только помни о нас. И молись о нас.
Николай обнял своих детей, поцеловал в макушки, одел свой шлем и твердо сказал:
— Я готов!
7
…. Николай открыл глаза. В уши ворвался рев вертолетного двигателя. Натужный рев, как у раненного зверя. Пахло гарью, а ручка управления лихорадочно тряслась в руках. Летчик взглянул на командира — тот бессильно уткнулся лицом в зеленую приборную доску.
— Держать горизонталь! Держать горизонталь! — яростно шипел сквозь стиснутые зубы Николай, нечеловеческим усилием выравнивая заваливающийся на левый борт вертолет.
— Ребята! Да отзовитесь же вы, мы падаем, помогайте!
— Держу горизонталь, Коля — послышался голос пришедшего в себя командира.
Вертолет, каким-то невероятным усилием, вырвался из смертельного крена, ушел от 4 блока на малой высоте и сумел совершить аварийную посадку. Все остались живы, и даже не были ранены, не считая ушибов и синяков.
Вернувшись на аэродром, Николай дозвонился жене в Гомель.
— Света! Ты беременна?
— Да, Коля. Откуда ты знаешь? Не волнуйся, я все знаю и сделаю все здесь, на месте. Врачи в растерянности, никто ничего не знает о последствиях аварии, и рекомендуют сделать аборт.
— Я запрещаю тебе делать это. Слышишь меня?! — с металлом в голосе, громко и четко сказал Николай. Многие офицеры на переговорном телефонном пункте, оглянулись на Николая и замолчали, прислушиваясь.
— Коля! Ведь это так опасно для развития ребенка, могут быть болезни разные. А вдруг…
— Ты поняла меня, Света?! Я запрещаю тебе делать это. Все будет хорошо, родная, я знаю! Доверься мне!
— Хорошо, Коленька! А ты как?
— Я в норме. В командировке, недалеко от тебя. Скоро увидимся. Обнимаю!
Николай положил трубку и вышел на улицу.
Он был спокоен и уверен.
Он знал.
Он помнил.
Он верил.