Нерожденные

Маевский Анатолий

— Не боюсь, папа! Мне ничего не может повредить — ведь меня нет в вашем мире, я ведь нерожденный. А ты вернулся сюда ненадолго. Это время тобой уже прожито. Смотри туда! — и мальчик показал на две пожарные машины, с включенными сиренами синими мигалками подлетевшими к разрушенному 4 блоку. Боевые расчеты выскочили из машин, разматывая пожарные рукава в направлении гидранта, а один пожарник по стационарной пожарной лестнице за считанные минуты поднялся на крышу горящего блока, на 70 метровую высоту.

Поднялся, оценил ситуацию в течение нескольких десятков секунд,

и так же стремительно стал спускаться вниз.

Николай с сыном приблизились к краю крыши — так близко, что можно было шагнуть на нее. Крыша полыхала огнем многоочагового пожара, многометровые языки пламени жадно сливались друг с другом в один огненный вал, который беспощадно пожирая все на своем пути, неумолимо продвигался к главному машинному залу атомной станции и смежным энергоблокам. На крыше кипел и вспыхивал битум, валялись раскаленные куски графита, выброшенные взрывом из нутра разрушенного реактора. Эти куски графита ярко светились, даже на фоне пламени, от них в разных местах вспыхивали новые очаги пожара. Из зияющего провала в крыше блока, над взорвавшимся реактором, бил ослепительно яркий белый, с синеватым оттенком свет. Целый столб света.

— Страшно как, папа! — сказал сын, поежившись, словно от холода.

— Это ад, сынок. Это настоящий ад на земле.

Пожарный тем временем спустился вниз, к машинам, и по его команде боевой расчет одной машины стал быстро разматывать пожарные рукава к трубам — стоякам, расположенным на стенам блока. Расчет второй машины с подключенными пожарными рукавами рванулся в машинный зал, через выбитые взрывом двери, прямо в чадные клубы дыма и гари, валившие из здания блока. Командир пожарных с двумя другими бойцами полезли вверх, на горящую крышу. Взревели двигатели автоцистерны, и вода стремительно стала подниматься по сухотрубам вверх, догоняя бойцов. Все это заняло несколько минут.

И вот пожарные уже на крыше. Двое бойцов стали сбрасывать с крыши раскаленные куски графита, расчищая плацдарм для развертывания боевого расчета. Командир быстро открывал вентили сухотрубов. Через несколько минут бойцы подключили пожарные рукава, и три мощные струи воды ударили по лютующему вокруг пламени. А в нескольких десятках метров от них ослепительно мерцал белый столб света Ангела смерти, вырвавшийся из недр реактора. Сапоги бойцов вязли в горящем битуме, дым и копоть выедали глаза, но пожарники упорно продвигались вперед, отвоевывая у пламени метр за метром.

Внизу прибыла еще одна пожарная машина и бойцы, мгновенно развернув оборудование, побежали с подключенными пожарными рукавами внутрь здания блока, в машинный зал, на помощь своим товарищам, уже ведущим там жестокую борьбу с пожаром. Необходимо было быстро остановить распространение огня, рвущегося в сторону соседнего реактора, и неумолимо подбирающегося к главной системе управления защиты ЧАЭС, уничтожение которой могло привести к взрыву остальных трех работающих реакторов.

5

На крыше трое пожарных вели беспощадный бой с огненным валом, рвущимся по крыше к другим реакторам.

Сколько времени прошло в этом бою — пять, десять, вечность? Вот один боец согнулся, покачнулся, чуть не упал в огненную жижу под ногами, его стошнило, но через мгновение он выпрямился и вновь направил мощную струю воды из ствола пожарного рукава в огонь. Немного погодя, второй боец упал на колени. Но он пытался продолжал борьбу с бушующим вокруг пламенем. Товарищи помогли ему подняться, но человеческих сил уже не было. Огонь взревел с новой силой и рванулся к горстке людей, остановившим его продвижение к соседнему реактору.

— Не устоят, огонь все-таки прорвется — сказал сын.

Николай вдруг стал застегивать наглухо свой комбинезон и надел на голову свой шлем.

— Я могу спрыгнуть на крышу? — спросил он сына.

— Можешь, если не боишься.

Их шар завис над крышей, прямо за спиной у пожарников, ведущих борьбу с огнем.

Николай шагнул из шара на крышу блока. Дохнуло нестерпимым жаром, вокруг затрещал ионизированный радиацией воздух. Дым и гарь раскаленным железом ворвались в легкие.

Николай подхватил слабеющего бойца и помог ему отойти к бортику крыши, где огня уже не было, посадил его, взял из рук бойца пожарный ствол и подтянулся к остальным пожарникам. Ноги вязли в тлеющем битуме.

Командир — совсем молодой паренек, оглянувшись на неожиданную подмогу, удивленно спросил:

— Ты кто такой?

— Капитан Рогожин, ВВС. Куда бить водой?

— Туда! Ставь заграждение водой. Мы должны отсечь огонь от остальных блоков!

— Понял! Приступаю! — крикнул в ответ Николай.

Пожарный ствол, как живой, бился в руках, удерживать его было очень тяжело. Николай собрав все силы, направлял мощную струю воды в ревущее пламя.

Сколько они держали оборону втроем, Николай не знал. Дымился комбинезон, дышать было нечем, но они держались и сдерживали огонь. Когда на крышу стали один за другим подниматься другие пожарные, прибывшие на подмогу, он с облегчением вздохнул:

— Удержали!

Кто-то из бойцов забрал ствол из рук Николая:

— Уходи вниз!

Командир пожарников подошел к нему:

— Спасибо, капитан! Помог ты нам.

Голос его был сиплый, а лицо — неестественно белое, даже на фоне огня.

— Уходи и ты! — крикнул в ответ Николай.

— Нет, мне уже все равно. Я останусь, буду работать. Помочь нужно ребятам. Давай вниз! — и командир опять рванулся в бой.

Николай отошел в сторону, пропуская бойцов со стволами в руках, которые прибывали на помощь товарищам.

Рядом раздался голос сына:

— Папа! Заходи в шар!

Николай оглянулся — рядом, за его спиной был виден размытый контур Шара. Николай еще раз посмотрел на картину боя со огненной стихией — несколько десятков пожарников начали контрнаступление на пожар, оттесняя его к развороченному взрывом провалу в крыше блока.

Летчик шагнул вперед и оказался внутри Шара. Удивительно, но его комбинезон, только что тлевший от невыносимого жара, опять был как новый, словно ничего и не происходило.