Нераздельные

Шустерман Нил

• • •

Перед тем как уехать на Молокаи, Уна с Кэмом собираются отвезти Лева обратно в резервацию. В палисаднике у главного входа Риса обнимает юношу так крепко, что даже чуть-чуть отрывает от земли. Она ахает и извиняется, сообразив, что, возможно, сделала ему больно. Но Лев улыбается. Улыбка редкий гость на его лице, поэтому когда она появляется, в ней столько радости, что Коннор может чувствовать ее с расстояния в пять футов. Он обнимает Лева немного осторожнее.

— Так ни ты не взорвешься, ни я не распадусь на части, — шутит Коннор. Он чувствует,

как у него щиплет в глазах, и видит, как слеза течет по щеке Лева от Джастина Левитца через Марию Мендосу к Седрику Беку, а потом скатывается с подбородка.

— Спасибо, что спас меня, Лев. — Коннор едва в состоянии выдавить из себя эти слова. Все-таки он того и гляди распадется на части.

— Ты спас меня первым.

Коннор трясет головой:

— Я использовал тебя вместо живого щита.

— Ты мог бы бросить меня, как только попал в лес, но ты этого не сделал, — возражает Лев. — Потому что не хотел, чтобы я вернулся обратно. Ты не хотел, чтобы меня принесли в жертву.

Против этого не возразишь. Наверно, так и было: Коннор схватил Лева от отчаяния, но удержал из сострадания, хотя тогда он не отдавал себе в этом отчета.

— У тебя все еще сохранился тот шрам, ну, помнишь, когда я укусил тебя? — спрашивает Лев.

Коннор смотрит на свою правую руку. Конечно, следа от укуса там нет.

— Извини, друг, но он ушел вместе с рукой. — И тут он впервые замечает, что зубы акулы находятся примерно в том месте, где был бы шрам от укуса Лева.

Кинкажу, видимо, жаждущий внимания, перебирается с бедра юноши на плечо и принимается тянуть его за ухо. Должно быть, требует, чтобы Лев наконец двинулся в путь. Не только сегодня, а вообще — дальше по жизни.

— Позаботься о нем, — напутствует Коннор.

— Конечно, — отвечает Лев.

— Я к мартышке обращаюсь, а не к тебе.

И Лев опять улыбается, широко и радостно.

• • •

По настоянию СайФая, Коннор с Рисой остаются в коммуне на ночь. День выдался трудный, и измученное тело Коннора нуждается в отдыхе. Он лежит в постели, а Риса осторожно смазывает его рубцы специальной заживляющей мазью, которую вручил им перед отъездом Кэм.

— Подарок вам к Рождеству, авансом, — сказал он. — Среди моих любимых продуктов «Граждан за прогресс» эта штука стоит на втором месте.

Коннор проявил себя настоящим тормозом, ляпнув:

— А что на первом?

— Я, конечно, — отозвался Кэм.

Мазь успокаивает. Согревает. Но не столько мазь, сколько прикосновение любимых рук.

— Помнишь, как я тебе на Кладбище массировал ноги?

— Для меня это было лучшее время дня, — говорит Риса.

— Для меня тоже.

Массаж закончен, и Коннор поворачивается к Рисе. Она целует его, он прижимает к себе любимую, и в этом объятии нет и следа сомнений или неуверенности. Все страхи и боль нашего мира исчезают, тонут в пуховых подушках и льняных простынях, и Коннор узнаёт, что Риса заполняет собой ту пустоту, что образовалась в его душе, после того как его разъяли на части и соединили заново.

В ту ночь Коннор долго не может заснуть. Обнимая Рису, он грезит наяву: ах если бы можно было расплести время, если

бы можно было снова и снова переживать заново каждое мгновение этой ночи…

Это чувство не оставляет его до утра, когда за ними приходят.

Часть седьмая

Все Святые

АНОНИМНЫЕ АКЦИИ ПРОТЕСТА ПРОТИВ ОТВРАТИТЕЛЬНОЙ ТАЙНОЙ ИНДУСТРИИ «ТРУДНЫХ ПОДРОСТКОВ»

Автор Рой Клэбин, 27 марта 2013 года, PolicyMic.com

Одна из группировок сетевого сообщества «Анонимус» выбрала своей целью так называемую «индустрию трудных подростков», придавая огласке случаи чудовищного насилия, сексуальных домогательств, психологического террора и даже смерти детей в коммерческих исправительных учреждениях.

Рекламная приманка проста: «Если ваш подросток эмоционально неустойчив, неразборчив в контактах, употребляет наркотики — помощь рядом, достаточно лишь позвонить. Мы используем образовательные программы, построенные на освоении подростками жизненно важных умений и навыков, что помогает детям исправиться и обрести самоуважение»… Сотрудники такого учреждения могут забрать тебя из дому посреди ночи, выдернув из постели. И всё с позволения твоих родителей.

Разоблачение дисциплинарной индустрии медленно набирает обороты… Но, похоже, родители по-прежнему безоглядно доверяют лицемерным заверениям этих компаний, несмотря на то, что у каждого интернет-сайта корпораций, обещающих покой и счастье, имеется теневой сайт, на котором выжившие делятся своими трагическими историями.

…в мире, наводненном веб-камерами, спрятать жертву уже не так легко… Но существуют места, где не разрешается пользоваться ни мобильными телефонами, ни интернетом. Детей увозят в глушь, изолируют от какой бы то ни было цивилизации и там «исправляют их поведение», подвергая многообразным издевательствам и мучениям.

В сообщество #OpTTIAbuse входят хакеры, правозащитники, жертвы, родители и выжившие после «коррекции»; они пытаются сделать достоянием общественности насилие над детьми, творящееся в закрытых учреждениях по всей стране…

Случаи, когда дети умирали от плохого обращения, недостатка медицинской помощи и голода, редко приводят к каким-либо последствиям для организаторов. Отчасти это происходит из-за недостатка регулярного надзора; кроме того, в некоторых штатах для реализации подобных программ даже не требуется лицензия…

Некоторые из таких учреждений — настоящие тюрьмы, где у детей вообще нет возможности пожаловаться на жестокое обращение… Чаще всего дети не имеют доступа к телефонам, а когда им разрешают позвонить, разговор проходит под пристальным наблюдением. Если ребенок скажет своим родителям что-то «негативное», например, «я скучаю, я хочу домой», его накажут якобы за попытку «манипуляции».

Анонимные группы постоянно публикуют рассказы тех, кто пережил печальный опыт пребывания в дисциплинарном заведении, но при недостаточном внимании к этим вопросам со стороны прессы успехи активистов незначительны. Крупнейшим коррекционным компаниям даже удалось сколотить лоббистскую группу, которая блокирует реформы, касающиеся частных «исправительных» центров…