Нераздельные
Шрифт:
Дюван натирает лимоном ободок своей чашечки снаружи. Арджент делает то же самое, чтобы не выглядеть деревенщиной неотесанной. Хозяин не торопится, сидит и рассуждает об оптимальных условиях роста кофейных бобов и тонкостях обжарки зерен. Он не просто ходит вокруг да около, а полностью избегает насущного вопроса, как будто у них нет более важной темы для беседы. Беспокойство Арджента растет с каждой минутой. Когда же Дюван спросит его про сестру?! Сам он не заикнется, не дождетесь.
— Мой сад — некоторым образом парадокс, — говорит Дюван. — Приходишь сюда, чтобы побыть наедине с собой, и все же никогда не остаешься один.
Арджент
— Э-э… — решается наконец Арджент. Чем дальше течет их беседа, тем сильнее он нервничает. — Мы пришли сюда поговорить о чем-то важном, так ведь?
— О непреднамеренных последствиях наших поступков, — отвечает Дюван, словно наконец-то дождавшись, когда же его спросят. — К примеру, особи в моем саду. Многие из них выращены естественным путем из саженцев, принесенных из внешнего мира, тогда как происхождение других не так однозначно. — Он делает паузу, чтобы пригубить из чашечки. — Перед Глубинной войной в интернете ходил один неприятный розыгрыш — наверно, ты о нем слышал. О так называемых «бонсай-котах». Некий вебсайт представил метод выращивания новых комнатных растений путем помещения живой кошки в цветочный горшок. Согласно вебсайту, злополучное создание приспособится к необычным обстоятельствам и будет расти внутри горшка. Само собой, общественность возмутилась. И с должным на то основанием.
— Погодите-ка, — говорит Арджент с ощущением, что ему задают коварный вопрос. — Я думал, бонсай-коты действительно существуют.
— А вот тут и начинается самое интересное. Видишь ли, концепция была так хорошо продумана, инструкции настолько точны, что люди были заинтригованы — и отвратительная шутка стала реальностью. — Он допивает эспрессо, с деликатным звяканьем ставит чашку на блюдечко и впивается в Арджента взглядом, от которого тому хочется поежиться. — Эта ужасная практика выращивания кошек в горшках — ты в курсе, где ее впервые поставили на коммерческую основу?
— Нет.
— В Бирме. И по мере роста черного рынка, практика развилась в нечто более доходное. Эта организация начала заниматься незаконной продажей человеческой плоти.
Арджент наконец ухватывает связь.
— Бирманская Да-Зей!
— Совершенно верно.
Арджент заинтересовался бирманским черным рынком органов еще будучи мальчишкой. В сравнении с методами расплетения, применявшимися в Да-Зей, все остальное выглядело детской забавой. Говорили, что анестезия там используется крайне редко, если вообще используется; что они продают твое тело по частям: сегодня руки, завтра ноги, на следующий день легкое и так далее, и все это время в тебе поддерживают жизнь — пока твоя последняя часть не продана и не отправлена покупателю. Быть расплетенным в бирманской Да-Зей означало умирать сто раз, прежде чем настанет окончательная смерть.
— Таким образом, — продолжает Дюван, — то, что началось с интернетовской шутки одного человека, не только стало реальностью, но и выросло в самую гнусную организацию на свете. Это урок для всех нас: всегда действовать осмотрительно, потому что последствия бывает трудно предугадать. Иногда они нам на руку, иногда совсем наоборот, но они есть всегда. В этом мире надо ступать осторожно, Арджент, пока не уверишься, что стоишь на твердой почве.
— Вы на твердой, правда, сэр?
— О да.
Затем он нажимает кнопку на пульте, и в атриуме вспыхивают
Дюван поднимается и жестом приглашает собеседника за собой.
— Не бойся, они тебе ничего не сделают.
Все узники — мужчины с бронзовой кожей и азиатскими чертами. Арджент робко подходит к ближайшему. Тусклые глаза следят за ним равнодушно — должно быть, надежда давно покинула этого человека.
— Этих людей послала Да-Зей, чтобы убить меня, — объясняет Дюван. — Видишь ли, я их единственный реальный конкурент, поэтому если они уберут меня, то смогут контролировать весь мировой черный рынок органов. Поймав киллеров, я последовал технологии самой Да-Зей и сделал бонсай — насколько мне это удалось в отношении взрослых мужчин — после чего послал Да-Зей свою глубокую благодарность.
Он берет со столика вазу с какими-то коричневыми кубиками — Арджент полагал, что это сахар.
— Корм, — сообщает Дюван. — Я нанял диетолога с целью обеспечить их здоровой пищей, подходящей для их уникальной ситуации.
Он подносит кубик к одному из заключенных, и пленник покорно открывает рот, позволяя кормить себя с руки.
— Поначалу они упирались, но потом смирились. Человек приспосабливается ко всему. Как думаешь, они обрели покой? Как монахи при дзэн-медитации?
Дюван переходит от горшка к горшку, разговаривает с узниками, как разговаривал бы с домашними любимцами. Киллеры хранят молчание и лишь ждут, когда их покормят. Может, гадает Арджент, у них удалили голосовые связки? А может, когда ты превращаешься в растение, тебе просто нечего сказать? Хорошо хоть Дюван не просит своего спутника поучаствовать в кормлении человеческого бонсая.
— Есть у меня родственники, считающие, что мне стоило бы присоединиться к Да-Зей. — В голосе Дювана звучит неподдельная горечь. — Но я отказываюсь превращаться в монстра, подвергающего детей их бесчеловечной практике. Я ни сейчас, ни когда-либо в будущем не пойду их путем.
Он продолжает кормить свои экстраординарные «растения», пока ваза не пустеет. Ноги Арджента дрожат, и он вынужден присесть.
— Да, это бизнес, но бизнес должен быть гуманным, — продолжает Дюван. — Даже более гуманным, чем ваша Инспекция по делам молодежи, или Европейский Югенпол, или китайский Лян Фа. Таково мое убеждение. И за него стоит побороться.
— Зачем вы мне рассказываете все это?
Дюван снова присаживается напротив Арджента.
— Зачем… У тебя, кажется, есть для меня кое-что важное, не правда ли? Вот и я почувствовал, что должен сначала поделиться чем-то важным с тобой. Чтобы мы некоторым образом стали на равных. — Он откидывается на спинку и скрещивает руки. — Итак, поговорим о твоей сестре?
У Арджента давно уже был готов план торгов. Прежде чем выдать код следящего чипа, он собирался потребовать денег. Ну, может, еще машину. И контракт с Дюваном на поставки, когда станет самостоятельным орган-пиратом.