Нераздельные
Шрифт:
Коннор бросает взгляд на забитый письмами сундук и наконец понимает, почему сидит в Сонином подвале и тянет время. Вот что его держит!
— Вы намерены когда-нибудь их разослать? — спрашивает он.
Соня садится у письменного стола и наклоняется вперед, опершись на трость.
— Полагаю, раз пришло время явить миру принтер, пришло время и почту отправить. — Она ненадолго умолкает, чтобы проверить, не собирается ли кто выскочить из подвала, и продолжает читать мысли Коннора: — Но ты не хочешь, чтобы я послала твое, не так ли?
— Не
— Потому что собираешься вручить его сам.
Коннор наполняет легкие воздухом и медленно выпускает его обратно.
— Что, опять я занимаюсь саморазрушением?
— Не сказала бы… По мне, желание довести дело до конца вряд ли можно считать актом саморазрушения.
Он опять смотрит на сундук.
— Да ладно, какая разница… Все равно найти его там — гиблый номер.
— Гиблый. — Соня открывает верхний ящик стола и вынимает оттуда конверт. — Потому что оно здесь.
Вытащи она динамитную шашку — и та не показалась бы Коннору более опасной.
— Я выудила его из сундука в тот вечер, когда вы вернулись. Подумала, что оно тебе, возможно, понадобится.
Соня протягивает Коннору письмо. Это его почерк. Адрес дома, в котором он вырос. На обратной стороне бумага слегка покоробилась там, где Коннор два года назад лизнул краешек — заклеить. Он пока еще не разобрался, друг ему это письмо или враг.
Зато он твердо знает одно:
«Прежде чем все это кончится, я должен встретиться с ними. Я загляну в глаза своим родителям. Господи, помоги мне…»
Часть вторая
Здесь водятся драконы
Из газеты The Telegraph
ДЕВОЧКА, ТАЙНО ВВЕЗЕННАЯ В БРИТАНИЮ, ПРЕДНАЗНАЧАЛАСЬ НА ОРГАНЫ
Автор Стивен Суинфорд, старший политический обозреватель; 10:00 вечера 18 октября 2013 года
На днях был раскрыт первый случай тайного ввоза в Великобританию ребенка, предназначавшегося на органы.
Девочку, имя которой осталось неизвестным, привезли в Соединенное Королевство из Сомали. В намерения контрабандистов входило изъять из нее органы и продать тем, кто отчаянно нуждается в трансплантации…
Эта история всплыла в правительственном докладе, показавшем, что количество людей, незаконно ввозимых в Великобританию, за последний год выросло на 50 %, достигнув, таким образом, рекордной величины…
Благотворительные организации, занимающиеся защитой детей, вчера предупредили, что преступные шайки намереваются извлечь выгоду из спроса на донорские органы.
Бхарти Пател, руководитель Ecpat UK — одного из таких обществ — сказала: «Контрабандисты пользуются ситуацией и незащищенностью детей. Вряд ли преступники станут рисковать ради ввоза только одного ребенка. Скорее всего, они сумели провезти в Британию целую группу».
По данным Всемирной организации здравоохранения, за год во всем мире в оборот поступает 7 000 почек, добытых незаконным путем.
Существует обширный черный рынок органов, таких, как сердце, легкие и
В процесс вовлечено значительное число людей: тот, кто находит подходящую жертву; человек, обеспечивающий транспорт; медицинский персонал, проводящий операцию извлечения, и продавец…
Всю статью можно прочитать здесь:
http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/crime/10390183/Girl-smuggled-into-Britain-to-have-her-organs-harvested.html
7 • Небесный жокей
«Проблемы в мире, проблемы дома… Столько всего навалилось — и как тут сосредоточишься на работе?! Беглые расплеты наводят террор, от хлопателей спасу нет, а теперь еще и моя собственная дочка! Я-то думал, она наконец поумнела, нарастила себе хоть капельку мозгов — и тут она выкидывает такое! О чем она только думает?»
— Земля Фрэнку! — гремит в интеркоме голос прораба. Крановщик вздрагивает. — Ты что там, на другую планету улетел?
— Нет пока еще. Готовы?
— Готовы?! Нет, лежим на травке сложа руки и плюем в небо! Немедленно начинай подъем!
— Начинаю. Очистите площадку вокруг груза.
— Груз ждет тебя. Сейчас сообщу в прессу.
Фрэнк фыркает — начальник не шутит, он и впрямь сейчас сообщит в прессу. Журналюги окружили весь Остров Свободы, нацелили свои камеры вверх, на статую, оплетенную строительными лесами. Для них это, может, и знаменательный момент, но для оператора высотного крана — всего лишь очередная работа.
«О чем только моя дочка думает? Какого черта она связалась с этим балбесом? Ей всего четырнадцать; что за дела могут быть у четырнадцатилетней девчонки из Квинса с шестнадцатилетним хулиганом из Бронкса? Она говорит, у него, мол, доброе сердце. Вот и отлично. Взять бы вырезать его из этого подонка да и отдать другому парню, более достойному моей дочери!»
Тросы натягиваются, и новая рука трогается со своего места на барже — медленно, осторожно. Эту работенку с кавалерийского наскоку не провернешь. Поспешишь — и все может кончиться плачевно: тросы лопнут, твои товарищи погибнут, а уж судебных исков вообще не оберешься. Рука поднимается плавно, будто по воле волшебника. Волшебник — это он, крановщик. Тросы, натянувшиеся под тяжестью массивного неповоротливого груза — это связки на его руках, а кран — продолжение его собственного тела.
«Этот ее бойфренд как раз в возрасте расплетения. Чертовому негодяю до семнадцати еще как минимум несколько месяцев. А если они отзовут Параграф-17, тогда в запасе будет еще год. Проблема только, что его жалкие родители не отдадут его в расчлененку. Само собой. Они ж, небось, наркоши, а то, может, еще что похуже. Пустили сыночка в свободное плавание. Если ты не в состоянии воспитать ребенка как следует, он вырастет сорняком, а сорняки положено выпалывать. Подонки, чтоб их, это все их вина!»