Неравный брак

Берг Анита

— Ничего не случилось. Надеваю время от времени. Просто мода несколько изменилась.

— Хочется верить, что еще не выбросила на помойку. Надеюсь, ты не собираешься и впредь так бездумно швыряться деньгами? — Мать, кипя от негодования, принялась заваривать чай.

— Ну могу же я себя побаловать? А, мам? Я в первый раз получила стипендию и решила себе позволить… — ответила Джейн, досадуя на то, что в этой естественной ситуации она еще и чувствует себя виноватой.

— Ну что ж, изредка побаловать ты

себя, конечно, можешь, кто же против. — Мать помешала чай ложкой. — Ты уже видела покойников? — неожиданно переменила она тему разговора.

— Господи, нет, конечно! Я еще и больного-то ни одного в глаза не видела. — Джейн, впрочем, испытала некоторое облегчение, поняв, что вопросов про одежду более не предвидится.

— И чем же, в таком случае, ты там занимаешься целыми днями? Болтаешься по магазинам и покупаешь себе тряпки?

— Нет, мам. — Джейн тяжело вздохнула. — У нас занятия всякие, уроки анатомии… Учимся делать перевязки.

— Надеюсь, не бесполезно? Хотя, сказать по правде, слушаю тебя, и такой скукой веет. Я-то думала, ты приедешь и расскажешь массу интересного.

— Сожалею, мам, — виновато обронила Джейн.

Мать отпила из чашки чай, посмотрела на стену напротив, где на ржавом гвозде висела ванночка.

— Ванна начала протекать. Ума не приложу, когда можно будет купить новую.

Джейн посмотрела на свою новую юбку и поняла, что все удовольствие от обновы начисто испарилось.

— Извини, мам, я ведь даже и не подумала.

— Не подумала о чем?

— Нужно было отдать тебе часть стипендии, а не покупать тряпки.

— Я тебя что — просила? — резко сказала мать. — Какие деньги! Да я и не рассчитывала на это! Хочешь тратить деньги на тряпье, что ж, твое право.

— Да нет же, мам, — машинально сказала Джейн.

— Ладно, теперь поздно говорить об этом. Ничего, как-нибудь выкручусь. — Мать попыталась изобразить на лице улыбку и встала из-за стола. — Я пообещала миссис Грин заглянуть к ней вечерком. Не ждала тебя.

— Ну, тогда я схожу в «Пале».

— Конечно, сходи, о чем речь.

Джейн осталась сидеть в кухне. Какая же она недогадливая! Надо было хоть что-нибудь купить матери с первой стипендии! Например, цветы или шоколад. Это, конечно, ничего бы не изменило. Возникшая было между ними перед отъездом Джейн духовная близость напрочь исчезла. Впрочем, возможно, ей тогда просто показалось.

Джейн отправилась в местный танцевальный клуб, однако никого из одноклассников там не застала. Места былых подруг заняли девушки из младших классов. Теперь Джейн вступала на их территорию и воспринималась как чужак. Родной город на удивление быстро сделался совершенно чужим.

Наутро она солгала матери, сказав, что к обеду нужно вернуться в Лондон. Бессмысленно было продлевать свое пребывание дома.

Выходные дни в общежитии

тянулись очень долго. Большинство девушек уезжали к себе домой. В субботу и воскресенье Джейн старалась наверстать упущенное за неделю, кроме того, ходила по музеям, художественным салонам и вообще знакомилась с Лондоном. Конечно, прогулки в одиночку не доставляли большого удовольствия. Без компании Джейн скучала, и потому когда Сандра пригласила ее в гости, Джейн охотно согласилась.

Дом Сандры в Баттерси располагался рядом с дорогой, так же, как и дом Джейн. Разница заключалась лишь в том, что у родителей Сандры было на одну комнату больше, да еще в крохотном саду находилась пристройка, где была устроена ванная. И тем не менее теснотища была жуткая: в семье было шестеро детей, и только старшей, Сандре, удалось вырваться из родительского дома.

Все свободное пространство в комнатах занимали веревки, на которых сушилось выстиранное белье. Повсюду валялись газеты и журналы, всякие игрушки. Сандре долго пришлось рыться в груде грязной посуды, прежде чем она отыскала две более или менее приличные чашки. Затем она по-хозяйски согнала со стула кошку.

— Ширли, а ну давай-ка сюда! — шикнула на сестру Сандра. — У нас есть часок времени, покуда мать не вернулась… Вот сучка ленивая, стоило только мне уехать, как она сразу почувствовала здесь себя старшей, начала гонять малышей.

— А как зовут остальных?

— Значит, так — Ширли, ей семнадцать, Шерон, ей пятнадцать. Шерри двенадцать лет, Шине пока только восемь. Шон и вовсе шесть.

— Все имена сплошь на «Ш».

— Это так наша мамочка деньги экономит. Заказала ленты с именами, на лентах сплошь теперь «Ш.Эванс». Любому подойдет.

— А вот скажи, тебе нравится, что у вас такая большая семья?

— Ну, так сразу и не ответить, да и вряд ли ответишь однозначно. — Сандра улыбнулась. — Вечно у нас не хватает денег даже на самое необходимое. Если бы ты только знала, как я ненавижу пользоваться вещами вместе с другими сестрами! Поэтому в общежитии, в отдельной комнате, я просто кайфую, хотя, с другой стороны, в большой семье не знаешь, что такое одиночество. А если вдруг возникли какие проблемы, всегда есть кому рассказать, излить, что называется, душу. Так вот, я и говорю: по-разному бывает.

— По-моему, большая семья — это замечательно. Я имею в виду, что не боишься одиночества. Скажи, а вы все принадлежите к римско-католической церкви?

— Нет. И почему все нас об этом спрашивают? Может, пытаются этим объяснить многодетность? Сомневаюсь, что родители планировали столько детей, просто так уж у них получилось. Мамаша по этому поводу любит повторять, что у моего папочки чрезмерная потенция, и стоит только ей начать раздеваться, как он уже тут как тут, поджидает.