Неприкаянность

Джин Яна

Поэзия – это цивилизованный рывок к несбыточной гармонии, но её благородство заключается в бунтарской, разрушительной природе самого рывка. Который только и способен оградить нас от разрушений извне. Поэзия – наш воображаемый отпор сплющивающему нас давлению со стороны реальности. И силу для такого отпора мы способны обретать как раз в результате сквозного, беспощадного и крайне болетворного – "хирургического" – анализа реальности. Только в этом случае наше противодействие реальности, наше поэтическое "действо" действененно, и только в

этом случае оно приметно.

– 8-

Вот почему столь важно не уставать от мраморной позы, не уставать задаваться вечными вопросами и толкать камень в гору. Инстинктивное стремление реальности в любые времена, как и стремление её фанатических прислужников, сводится к упрощению всего и вся. Достаточно помыслить об исчерпывающем большинстве политических и религиозных вождей в любые же времена. В монотонность бытия поэзия привносит полутона. Ей чужд деспотизм чёрно-белых красок. Плюс – она высвечивает тиранию или беспомощность краски серой. Любой посредственности. Благодаря чему, собственно, тот же Платон и пришёл к выводу об опасности, которую искусство являет для вождей, тоже мечтающих подчинить себе… нет, не реальность, а её наиболее уязвимую частность: человека.

Поэзия, "метафизическая" поэзия, – это также и противовес молитве, поскольку молитва, как и вожди, норовит отключить в человеке мысль. Возможно, и религия, и государство правы: человек столь глуп и низменен, что чем меньше в нём от него самого, тем лучше и ему самому. Возможно, так оно и есть, но поэзия "расширяет права человека", включая в них прежде всего право на нечто более возвышенное и совершенное, чем он есть. И именно к этой свободе бросать вызов сущему порядку (прежде всего порядку, утвердившемуся в самом человеке), свободе отрицания соборности в мышлении или действии людей, – именно к такой свободе и сводится смысл поэзии, осветлённой неподдельным интеллектуальным страданием…

А теперь, любезный читатель, высказав все мои убеждения и/или сомнения, я хотела бы сама задать вам превечный вопрос: каковой из двух грехов кажется вам лично "греховней", – покорность силе земного притяжения или вкушение запретного плода знаний?

ЯНА ДЖИН

НЕПРИКАЯННОСТЬ

YANA DJIN

REALM OF DOUBTS

ПЕСНЯ О РАЗУМЕ

Время идёт – пройдёт.

Ничего не залечит.

Будет из года в год

Только сгибать, калечить.

Будет лететь, линять

Бездумно, как клише,

Судьбы наши склонять

В подложном падеже.

Или будет плестись

Клячей подстрелянной,

Ведьмой старой брести,

Слепою и злонамеренной,

Злой на свою судьбу:

Любить

не отважилась.

Подобно её горбу,

Мы задубеем заживо.

Нет, Время будет ползти

Медленно и беззвучно,

Чтобы нам дольше нести

Думы кривые, вьючные.

Или будет стоять:

Помнить забытое нами

В страхе, что вспоминать –

Стать соляными столбами.

Да, Время придёт – ничто

Ему о нас не напомнит,

Ибо Бродяга Тот

И среди нас бездомный.

А за любовь к тому,

К чему мы душой и глазом

Пристали, – Оно во тьму

Повергнет нас. В чистый разум.

Пер. Нодар Джин

БРЕД В БЕССОНИЦУ

Не то чтобы сон

Не то чтоб видение

Жизнь без тебя

Тревожное бденье

Будто из плоти

Тебя исторгли

А кровь исходит

Клокочет в горле

Что за причуда

Башня в песках

Жаль что как спрут

Сжал меня страх

Жалкая доля

Нам суждена

Душит на воле

Меня вина

Душа дребезжит

Нотой фальшивой

Дни под чужие

Пляшут мотивы

Саван лежит

Моё облачение

Спешу

Подлежит

Он возвращению

Мы блудные дщери

Сыны блудные

Отцам от безверия

Нашего трудно

В ужасе сущем

К ним возвращаемся

Ниц перед сущим

Всем повергаемся

И сочиняем

Песни лживые

Про то что знаем

Разум пугливый

И про любовь

Нашу продажную

Про то что собой

Над собой посажены

Страхом и плетью

Гнать миражи

Мы падшие дети

Упавшие в жизнь

Спокойных же снов

Любимая улица

В подушку кровь

Сквозь зубы сочится

Не сон а бденье

Язык в крови

Буду сильнее

Его давить

И до поклона

В земле червям

Отныне стона

Я не издам

Пер. Нодар Джин

ПЕСНЯ ДЛЯ ЕВЫ

Вещи начинают говорить.

Мёртвое клубится и живёт.

Суть живого – пьяный алгоритм,

самоуглублённый, как живот.

От молитвы, к тебе обращённой, остались останки.

Я хочу позабыть роковое, ненужное слово «останься».

Жёлтые нарциссы в темноте –

жёлтые до яда, до разрыва.

Тень надежды спрятана в мечте –

мрачной и угрюмой, словно рыба.

Уходи к отшельникам в скиты.

Приобщайся к ясности и чести.

Как непротивление, просты

истины. Изыди и исчезни.

Истины в разрозненных томах

не сыскать, как солнца – в пыльной люстре.

Жизни в расфуфыренных домах