Неправильная содержанка

Маршал Ева

Впервые он делился чувствами и эмоциями не скупясь. Не скрываясь. Открыто и честно. Впервые улыбался совершенно счастливой улыбкой. Недоверчиво смеялся, будто не верил, что в состоянии испытывать такие сильные чувства.

— И рояль всё тот же.

— Сыграй что–нибудь.

— Я ведь правильно понимаю, мы здесь одни? — вдруг с хитринкой в глазах спросил Свят.

— В этом помещении — да. Его проверила служба безопасности.

— Ты умеешь делать подарки, Рита. Спасибо. Я… не передать словами, как мне

нравится здесь находиться.

— Это лишь часть подарка.

Я скинула шубу на ближайший стул и прошла, развязывая тесёмки на поясе. Короткое чёрное платье со строгим верхом за пару секунд превратилось в откровенно пуританское. Учительское.

Скрутить волосы, воткнуть две декоративные китайские палочки, чёрные, лаковые, с золотыми драконами. Надеть спрятанные в сумочке до нужного момента узкие очки в роговой оправе.

— Драгомиров! Chi Mai Морриконе! — строго приказала я.

— О–о–о… Рита… Я люблю тебя!

Святослав прижал руку к груди и смотрел на меня, не отрывая взгляда, всё ещё не в силах поверить, что я ему предлагаю.

— Играй, Святослав! — произнесла холодно, вышагивая по паркету в сторону подоконника, где лежала короткая узкая указка.

Когда раздались первые аккорды я начала вышагивать от стены к стене, постукивая указкой по ладони в такт своим шагам.

Как рассказывала мама Святослава за чашкой кофе, преподаватель делала это нарочно, сбивая учеников с ритма, а затем неистово стучала ладонью по роялю, бессовестно их ругая. Она считала, будто каждый играющий должен погрузиться в музыкальную композицию настолько, чтобы не реагировать ни на что остальное.

Видимо, своё дело учитель музыки знала на отлично. Пальцы мужчины порхали по клавишам, он играл увлечённо, не замечая ничего и никого, только улыбаясь своим мыслям.

А я любовалась им. Таким красивым и впервые… мечтательным.

Удивительно, как близки мы стали за столь короткое время нашего знакомства, ещё и полугода не прошло, а мы уже в шаге от свадьбы.

— Ты на меня смотришь, — произнёс он с закрытыми глазами, нарушая правила игры.

— Вы отвлекаетесь, Святослав. Музыка — это самое главное в жизни, — не сбиваюсь я с роли.

— Ты — моя музыка, Рита, — внятно и чётко признаётся он. И сердце обмирает. Чтобы встрепенуться, взлететь маленькой юркой счастливой птичкой высоко–высоко в небо. Навстречу солнцу.

Но сейчас не до признаний. Игра только начинается. Он мечтал об этом много лет. И сейчас я побуду лучшей волшебницей на свете, воплотив фантазии в реальность.

Мягко покачивая бёдрами направляюсь к нему. Снимаю и кладу очки на лакированную поверхность рояля. Туда же отправляется указка.

Пальцы легко находят завязки платья, тянут послушную ткань вниз. Я стою перед ним в прозрачном кружеве нижнего белья, чулках и туфлях. Тянусь к китайским палочкам, сдерживающим

непокорные тяжёлые пряди.

— Оставь…те, — просит он. — И наденьте очки, Маргарита Сергеевна, вам они невероятно идут.

— Благодарю, Драгомиров. Сыграй что–нибудь на свой вкус.

— Предпочитаю сменить музыкальный инструмент на более изящный. Гладкий. Благозвучный.

Он поднимается и идёт ко мне, на ходу стягивая одежду.

— Виолончель в твоём распоряжении, Драгомиров, но она не настроена.

— У меня большой опыт в настройке, Маргарита Сергеевна. — Он берёт указку. — А особенно — во владении смычком. Начнём с ноты «ах».

— Такой ноты не существует, — уверенно… шепчу. Потому что от его тёмного взгляда внезапно сел голос.

Меня заставляют опереться двумя руками о рояль.

— Вам пора пройти курсы повышения квалификации, Маргарита Сергеевна, — заявляет этот наглец. — Итак, вы готовы? Открыты новым знаниям?

— Возможно.

— Вы уверены, что записались на правильные курсы? — В его голосе удивление. Думает, я трусишка и испугаюсь пары шлепков указкой по попе? Ха!

— Естественно. Я внимательно изучила программу семинара. И согласна с каждым её пунктом, — добавила, чтобы он не передумал.

— Итак, нота «ах», Маргарита Сергеевна.

Ягодицы обожгло ударом… ладони.

— А–а–а, — пропела я.

— Фальшивите. Нота «ах».

Указка коснулась кожи, проехалась сверху вниз и обратно, словно обрисовывая плавные изгибы. Пугающий свист… и несильный удар.

А я уже так возбуждена, что даже ахнуть не могу. Мне не больно. Ни капельки не больно. Да он и не бил всерьёз. Так, балуется.

А я… я сжимаюсь от скручивающего в спираль возбуждения.

— Ах, — произношу послушно. — Ах, как хорошо.

— Вижу, эту ноту вы усвоили, Маргарита Сергеевна. Будем закреплять материал?

Он говорит тем особым голосом, от которого я покрываюсь мурашками и теряю остатки здравого смысла.

— Пару раз и можно переходить к композиции, — шепчу, сгорая от страсти. — Только без смычка.

— Смычок необходим…

Он старается не рассмеяться и я бросаю ему коротко: «Пошляк!»

Шлепок. Взрыв удовольствия.

— Ах!

Второй. Я в шаге от оргазма. Перед глазами плывёт, в голове ни одной мысли.

— Ах, как хорошо, — стону я, сильнее изгибая спину.

И он понимает безмолвный намёк. Гладит восхитительно–скользкой шёлковой головкой члена, дразнит, раздвигает складочки и тут же выныривает, заставляя стонать от разочарования.

— Не люблю минорный лад.

— Виолончели слова не давали, — издевается он, продолжая сводить с ума каждым движением. Обжигающе–чувствительным, острым.

Меня начинает трясти крупной дрожью. Хочу его немедленно. Сейчас. Сию секунду. До боли, до умопомрачения.