Непоседа
Шрифт:
— А ты будь непредсказуемым, — предложил Трикс. — Вот взял и помиловал! Пусть все говорят: какой у нас султан непредсказуемый и уверенный в себе! Простил волшебника, дерзнувшего его ослушаться…
Абнувас задумался. С сожалением покачал головой:
— Не пойдет. Очень сомнительное поведение для правителя. Я просто обязан наказать тебя и наказать сурово. Так, чтобы все ужаснулись. Может быть, я даже помилую всех твоих спутников… и Тиану верну в королевство, чтобы мой венценосный брат Маркель не обижался… и комедиантам золота отсыплю… в конце концов, артисты — они же
— Белочки? — удивился Трикс.
— Именно! Их куда проще прикормить, чтобы они ели с твоих рук, чем гоняться за ними… И уважаемого Гавара я, конечно же, с почетом отправлю на Хрустальные Острова. Но вот ты… ты совсем другое дело.
— Совершенно верно, о мудрый султан! — подал голос Сатор Гриз. — Мне очень жаль, ведь я знаю Трикса с младенчества… и даже когда у меня возник конфликт с его отцом — мальчика я приказал отпустить! Но выхода нет… увы… Казнить, нельзя помиловать!
Голос Сатора был в меру печален, но в глазах блеснула злобная радость.
Абнувас развел руками:
— Дорогой Трикс, — сказал он. — Я все понимаю. И что мой Великий Визирь жаждет твоей смерти — тоже. Но он прав, вот в чем беда! Ну назови мне хотя бы одну причину тебя помиловать, а? Только чтобы она была уважительная!
— Я ведь волшебник и буду сопротивляться! — сказал Трикс с угрозой. — Я победил Прозрачного Бога — неужели тебе не страшно со мной сразиться?
— Ты не станешь сопротивляться, вот в чем беда, — сказал Абнувас. — Если я пообещаю отпустить всех остальных — а я пообещаю, то не станешь. Ты же понимаешь, что им придется туго, и поэтому готов собой пожертвовать. Верно?
Он снова наклонился к уху Трикса и прошептал:
— Ты добрый, почти как я, Трикс. Мы, добрые люди, беззащитны перед злом — даже когда сами его совершаем.
Трикс посмотрел султану в глаза… кивнул и тихо ответил:
— Да, я не стану сопротивляться. И у меня больше нет никаких причин…
— Зато у меня есть! — внезапно воскликнула Аннет, вылетая у Трикса из-за пазухи. — Еще какая уважительная причина! Я — Аннет, фея-фамилиар Трикса! И если ты его казнишь, султан, то я тоже умру!
— Какая прелесть! — воскликнул Абнувас, и Трикс сообразил, что султан ни разу не видел Аннет. — О земля и небо, я столько слышал про фей… но ни разу ни одной не видел!
— Это еще не значит, что нас нет в Самаршане! — огрызнулась фея. — И, между прочим, от нас очень сильно зависит урожайность посевов!
— Только не надо мне угрожать, — поморщился Абнувас. — Это совершенно излишне. Слушайте все! Я, ваш султан, повелитель земли и той части неба, которая над этой землей находится, милостивый и суровый, любимый и обожаемый… — султан поморщился и суховато бросил Гризу: — Ну, ты сам там впиши все, что полагается… Итак, я решил помиловать этого дерзкого волшебника — не из-за деяний, которые он совершил во благо Самаршана, и не из-за последствий, которые может вызвать его казнь, а исключительно из восторга от красоты его феи Аннет. Но дабы примерно наказать мальчишку, я приказываю ему в течение суток убраться прочь из нашего прекрасного Дахриана и запрещаю на год возвращаться в Самаршан! Слушайте
— Слушаю и не говорю, — убитым голосом сказал Гриз. Хотел было что-то добавить, но поймал взгляд султана и осекся.
— В гости не зову, — с сожалением сказал султан. — Сам понимаешь, это будет неправильно. Но если ты захочешь перед отъездом с кем-то встретиться или переночевать у своих знакомых, я не стану их наказывать. Ты им расскажи подробно все свои приключения, мне потом шпионы донесут…
— Спасибо, добрый султан, за твое милосердие! — воскликнула Аннет, трепеща в воздухе. И повернулась к Триксу: — Чего стоишь? Кланяйся!
Но кланяться Трикс не стал, только склонил голову и сказал:
— Благодарю тебя за доброту, Абнувас. Быть может, ты помилуешь и своего прежнего визиря и шута?
— Не зарывайся… — тихо ответил Абнувас. А громче ответил: — Нет, не помилую! Они будут искупать узурпацию власти тяжким трудом. Аблухая… кину я его на культурку! Ему придется стать ректором академии искусств. А Сутара я отправлю послом к королю Маркелю. Пускай там хихикает, сил уже нет терпеть его глупые остроты!
Вот теперь Трикс поклонился султану.
Еще никогда во дворе купца Васаба не собиралась такая удивительная компания. Честно говоря, двор для нее был несколько мал, а столы пришлось занимать у соседей (Триксу показалось, что и часть кушаний — тоже).
С одной стороны сидела труппа господина Майхеля, Иен, Тиана, Халанбери и сам Трикс.
Напротив — семейство Васаба.
С одного торца стола — мрачный как ночь Гавар Вилорой, грустный бывший шут Сутар и неожиданно веселый бывший Великий Визирь Аблухай. (Впрочем, тот, для кого трое суток кипятили чан с маслом, имеет право быть веселым, отделавшись всего лишь переменой места работы, верно?)
На противоположном торце неловко ерзал на стуле Элин Абулла Мумрик. Точнее, в данный момент это был уже не Мумрик, а декан школы ассасинов Эам. Впрочем, теперь Трикс смело называл его Мумриком.
Конечно, прилет дракона во двор купца стал потрясающим зрелищем, и когда удалось собрать разлетевшуюся посуду (ту, что не побилась), успокоить верблюдов (тех, что не убежали, проломив стену), Мумрик даже кое-как уместился за столом. Но вскоре стало понятно, что накормить изрядно выросшего дракона (если, конечно, не догнать убежавших верблюдов) не удастся. Положение спас Мумрик, который превратился в человека.
— Я вообще-то не очень люблю, когда без крыльев и огонь нельзя извергать, — смущенно признался он. — Но к этому облику я уже как-то привык…
— Восхитительный облик! — воскликнул Васаб. — Чудесный! Достойнейший молодой человек… скажите, а женаты ли вы?
— Еще нет, — удивленно ответил Мумрик.
Дочери Васаба с визгом унеслись в дом, а старшая жена посмотрела на купца так, что тот поперхнулся куском лепешки и забормотал:
— Я… так… исключительно из общего интереса…
— Да, найти молодежи достойную пару — тяжкая задача, — вздохнул Майхель. — Вот я приглядываю за своими оболтусами племянниками… а мальчики-то растут…