Непорочность
Шрифт:
Алекс позволил себе расслабиться и улыбнуться. Он любил женщин, а сидящая перед ним девушка нравилась, Алексу очень. Она, похоже, много интереснее сестры.
– Могу я предложить вам что-нибудь? Лимонад? Кофе? – спросил он, рассеянно Прикидывая, не прожжет ли его насквозь этот лучистый взгляд?
– Кальдерон подменил статуэтки, – объявила она сосредоточенно спокойно. – Я знаю, где спрятан оригинал.
– Подменил? Откуда вам это известно? – Алекс невольна подался вперед.
– Я стояла за дверью в коридоре. Видела, как это произошло. У него подвижная панель на рабочем столе.
– Вы понимаете, что говорите? Этому оригиналу цены нет!
Девушка
– Я тоже подумала, что статуэтка, возможно, представляет большую ценность, – призналась она. – Именно поэтому я и пришла к вам.
– И вам известно, где она сейчас?
– Да, она у меня. Не с собой, разумеется. Я оставила ее… в надежном месте.
Странное спокойствие охватило Алекса, когда он осознал, что перед ним – достойный противник. Либо она просто не понимает, что дергает спящего льва за хвост, либо делает это намеренно. Но даже если ее поведение объясняется наивностью, все равно это производит впечатление.
– Вы пришли ко мне, чтобы получить что-то взамен.. Я угадал? – спросил он. – Чего вы хотите? Денег?
– Сведений.
– О сестре?
– Да, о Селесте. Хочу знать, кто и почему убил ее.
– Вы уже знаете. – Он встал с кресла и прошел на середину комнаты. Он хотел, чтобы она растерялась, утратила уверенность в себе; если только это возможно – Кальдерон – вор, – сказал он. – Вы сами видели, как он украл фигурку. Как в действительности звали вашу сестру? Брайана? Она тоже поймала его на воровстве, только ей не хватило вашей находчивости. Он ее опередил и заткнул ей рот. Навсегда.
Сначала у Мэри Фрэнсис побелели руки. Крепко сжатые, они, казалось, в миг обескровели. Потом побелело лицо.
– Так это он? Вы уверены?
– Он подвергал вашу сестру сексуальным пыткам, и не только ее. У него в подвале асиенды оборудована настоящая камера пыток. Поговорите с другими девушками из агентства, если не верите мне. Они с большим удовольствием расскажут о его извращениях. – Она закрыла глаза и поежилась. Кордес понял, что она и так все знает. Очевидно, Кальдерон устроил «экскурсию» и для нее. – Говорят, что водитель машины, которая сбила вашу сестру, хвастался, что какой-то богатый господин, торговец картинами, хорошо заплатил полиции, чтобы его выпустили.
Она медленно подняла голову и посмотрела на него.
– Вы нашли этого водителя? Где он? Как его зовут?
– Разумеется. Но прежде я должен получить статуэтку. Вы же хотели обменять ее на сведения? Я правильно понял? – Она облизнула губы и кивнула. – Отлично! Вы сказали, что оставили ее в надежном месте?
– Да… в надежном. Там, где много народа. Вам придется отправиться туда со мной. Только вдвоем… – Она взглянула на часы, старенький «Таймекс» с поцарапанным стеклом, – … через пятнадцать минут.
Алекс посмотрел на свои часы – элегантный золотой «Патек Филипп». Он только улыбнулся, хотя был готов смеяться от радости. Через пятнадцать минут начинается обеденное время. Везде будут толпы народа. Значит, когда он получит статуэтку, избавиться от девушки будет нелегко, особенно учитывая ее требование, чтобы они были только вдвоем. Времени у него будет в обрез. Он не ошибся – она достойный противник.
Ровно через четверть часа Алекс и его странная молчаливая спутница вышли из гостиничного номера. Он так и не решил, оставлять ее в живых или убрать. И уже
Что-то не так. Блю замешкалась на церковных ступенях, разрываемая противоречивыми чувствами. Ей приснился кошмарный сон. Она проснулась в холодном поту, не сомневаясь, что произошло нечто ужасное. Что-то произошло с Мэри Фрэнсис, хотя Блю даже догадываться не могла, что именно. Будильник, встроенный в радиоприемник, показывал полдень, когда Блю наконец пришла в себя и поняла, что нельзя терять время.
Наспех одевшись, она вызвала такси и отправилась в церковь, и вот теперь, стоя на ступенях, вдруг испугалась. У нее не было никаких доказательств, одни только предчувствия. Кроме того, она боялась неизбежной встречи с Риком. Она не представляла, как заговорит с ним после того, что произошло. Он, конечно, подумает, что она просто ищет повод для встречи, но ей претила сама эта мысль. Вполне вероятно, Рик опять может отчитать и выставить ее, окатив ледяным презрением, как в прошлый раз.
Нет, честно, единственное, что могло заставить ее прийти сюда сегодня, – ужасное предчувствие, что с Мэри Фрэнсис что-то случилось. Всю ночь она боролась со своей совестью, вспоминая встречу с Риком Карузо. Конечно, он не обвинил ее прямо, но глаза яснее ясного сказали ей все, и Блю молча согласилась. Она приняла на себя ответственность за внезапно вспыхнувшую между ними страсть, она мучила себя за это… пока не поняла, что он с ней сделал. Что сделал с ней каждый, кого она любила в своей жизни.
Горечь охватила ее, горечь и обида.
Просто поразительно, как велика эта готовность мужчин обвинить ее в собственных слабостях. Ее отец сделал это, промолчав, и с тех пор ей было совершенно безразлично, что думают о ней другие. Мать повесила на нее ярлык – и все согласились: она ни на что не годится, она – шлюха. Что ж, Блю не собиралась разочаровывать их. Но от служителя церкви она все же не ожидала подобной черствости. Наверное, поэтому и позволила себе увлечься Риком Карузо.
Когда Блю вошла, она увидела в церковном офисе Марианну Дельгадо. Испанка беспомощно смотрела на погром в комнате; по лицу ее катились слезы. Рабочий стол был перевернут, все, что стояло или лежало на нем свалилось на пол в одну кучу, компьютер рассыпался, словно дешевая детская игрушка, и уже явно не подлежал ремонту. Все фотографии и благодарности в рамках были сорваны со стен, разорваны и разбиты вдребезги.
– Посмотри, прошептала она, обращаясь к Блю, – посмотри, что они сделали с офисом преподобного отца Рика. За что? Он такой хороший… – Она опустилась на колени и принялась что-то искать на полу, наконец нашла – телефон.
– Что ты хочешь сделать? – спросила Блю.
– Позвонить в полицию – сообщить о хулиганстве.
– Нет-нет, не надо…
Марианна растерянно посмотрела на нее.
– Почему не надо?
– Не сейчас, прошу тебя, – покачала головой Блю. OHa поняла, что виноваты в этом разгроме не подростки-вандалы. Это – дело рук Рика Карузо. Он сделал это из-за нее. Она виновата во всем. Она довела человека до того, что он разгромил собственный офис, уничтожил все благодарности за работу, все, что было дорого ему. Слова матери ударили ее, словно хлыст. Только теперь Блю поняла, что мать права: она ни на что не годится.