Неполная перезагрузка
Шрифт:
Она опять выдохнула: "О. о! Ах…", когда его рука, несмотря на то, что она ожидала этого, все равно внезапно для нее накрыла ее губы и сжала их, захватив вместе с ними волосы и окружающую кожу, выдавливая из них скопившуюся влагу. Он сжал ее там внизу до боли. От чего Наташа, сильно придавленная его рукой, заерзала, сдвигая бедра из стороны в сторону, и выгнулась грудью, шумно хватая воздух широко открытым ртом.
Сашина рука быстро покрылась жидкостью чуть более вязкой и тягучей, чем обычная вода. Он ослабил хватку и разровнял ладонью между ее ног все им только что сжатое и скомканное.
Примерно через минуту ее дыхание опять сбилось, стало шумным. Она опять стала хватать ртом воздух, ерзать, выгибаться всем телом и перебирать ногами, периодически сдавливая между ними Сашину руку. А потом ее тело вообще все затряслось и буквально забилось в конвульсиях. С ее губ сорвались стоны: "У. ух..", периодически прерываемые возгласами: "Что же это?", "Да как же такое может быть?".
Александр решив, что предварительные ласки можно закончить, и он достаточно хорошо подготовил Наташу забрался к ней на диван.
Наташа почувствовала, как прогнулся диван под тяжестью Александра, и открыла глаза. Она увидела, что он стоит над ней на коленях, раздвинув ноги так, что ее тело как раз смогло разместиться между ними и в волнении трясущимися руками торопливо пытается расстегнуть свои джинсы. Но из-за его сильного возбуждения у него никак ничего не получалось.
С некоторой задержкой, но до сознания Наташи все же дошло, что за всем этим сейчас должно последовать. Она мгновенно вся напряглась и обнаружила, что не в состоянии поднять своих рук. Они надежно запутались в рукавах и полах ее халата, которые были прижаты к дивану коленями Александра. Все, что ей удавалось — это сдвигать свои руки сантиметров на пять-десять. Она в панике забилась всем своим телом, пытаясь все же вырваться, и завопила:
— Нет! Не надо!.. Я не хочу!
До Александра тоже не сразу дошла суть произошедших перемен, а когда он понял, что Наташа не хочет продолжения и его не будет, то буквально застыл с уже практически полностью расстегнутыми джинсами, с высунувшейся из них тканью сильно растянувшихся трусов, и сотрясаемый мелкой дрожью невероятно сильного возбуждения. Наконец он оторвал от своих джинсов взгляд и посмотрел в глаза Наташи. В его взгляде были растерянность, немая просьба и удивление.
— Пожалуйста, не надо этого делать, — увидев, что Александр остановился, и немного успокоившись, уже тихо попросила Наташа.
— Ну почему? Ведь я же чувствую, что тебе, как и мне хочется близости, — еле слышно почти шепотом спросил Александр.
— Понимаешь, я не могу вот так…
— Я сделал что-то не так? Я сделал тебе больно или чем-то обидел?
— Нет. Конечно, нет. Дело не в тебе. Это я не могу, — торопливо сказала Наташа. Она полностью прекратила свои попытки освободить руки и опять лежала тихо и неподвижно. Перестала смущаться своей наготы. Да и взгляд Александра сейчас вовсе не изучал ее тело. Он смотрел ей исключительно в глаза.
— Ты девственница? — с некоторым удивлением толи спросил, толи сказал утвердительно
— Да, — слегка покраснев, призналась Наташа.
— И ты боишься?
— Наверное.
— Понимаю, но через это проходят все женщины, а может, ты еще и меня лично боишься?
— Возможно.
— Наташ, послушай, тебе не надо меня бояться. Я никогда не сделаю тебе ничего такого, чего ты сама не захочешь. Ведь, вот сейчас, я не пытаюсь овладеть тобой силой. Хотя легко могу это сделать, и ты в своем положении и сопротивляться то не сможешь.
— Сейчас я это понимаю, но минуту назад очень сильно испугалась.
— Извини, я даже и не думал тебя пугать. Ведь все у нас шло нормально, как должно.
Александр слез с дивана, и Наташа поспешно запахнула полы своего халата. Возбуждение его все не отпускало и ему никак не удавалось застегнуть свои довольно тесные джинсы. Он по всякому пытался приладить в трусах свое разбухшее и почти совсем не желающее сгибаться хозяйство, но ничего не выходило.
Вся эта его возня со стороны должна была выглядеть комично, но Наташе было не до смеху. Она вся еще была наполнена приятными ощущениями от только что пережитого оргазма и понимала, что так или иначе, но она получила удовлетворение, а вот Александр нет. Осознавала, что он сейчас должен мучаться от не получившего удовлетворения желания и чувствовала свою вину в этом.
— Саша, прости меня, но я, правда, так не могу. Я, конечно, виновата. Мне с самого начала не следовало позволять тебе меня раздевать и тем более трогать. А я, как совершенно ничего не понимающая дура раздразнила тебя, обнадежила. Я, правда, не знала, что будет все вот так. Конечно, я должна была дать понять тебе раньше, что не готова к столь далеко заходящим отношениям, — запинаясь, стала извиняться Наташа.
— Да, ладно, Наташ. Ведь ничего непоправимого не произошло. Я понимаю, что все сегодня для тебя случилось неожиданно, и ты совсем не была готова к подобному развитию наших отношений. Зато после сегодняшнего ты сможешь больше доверять мне, психологически подготовишься, и в следующий раз у нас все получится, — ответил на извинения Наташи Александр, наконец справившийся со своими джинсами.
— Саш, ты меня не совсем правильно понял. Дело не только в моих страхах. Понимаешь, может я совсем не современная, но я не могу просто так.
— А, так ты что ли имеешь в виду штамп в паспорте? Так эту проблему вообще очень просто можно решить, — наконец догадался Александр.
— И как же ты это себе представляешь?
— Да очень просто, пойдем да распишемся.
— Это ты, что предлагаешь мне замуж, что ли за тебя выйти? — улыбнувшись, шутливым тоном сказала Наташа.
— Конечно.
— Это ты серьезно?
— Абсолютно. А что, собственно говоря, нам мешает взять и пожениться?
Наташа внимательно посмотрела на Александра и поняла, что он действительно вовсе не шутит, и уже серьезно сказала:
— Да ты и в правду ненормальный. Как же так можно?
— Как так?
— Да так. Мы едва знаем друг друга. Мы встретились то только в третий раз. Причем в первый раз вообще не говорили, а во второй почти не говорили. Ты обо мне по сути ничего не знаешь, а я о тебе.