Непокорный
Шрифт:
— Можете войти, — сказал он. Она все не решалась.
— Что теперь будет?
— Он сам расскажет, — ответил Мэтт. — Позаботьтесь о нем как следует.
В том, как он произнес эти слова, было нечто, заставившее ее сердце затрепетать от надежды.
Она вошла. Уэйд лежал на боку, его лицо заросло трехдневной щетиной. Он снова стал похож на разбойника. Мэри Джо попыталась заглянуть ему в глаза, увидеть в них надежду, которая только что всколыхнулась в ее сердце от слов шерифа. Уэйд слегка шевельнулся, и она услышала, как он шумно вздохнул, — видно, боль снова пронзила его.
— У
— Позже, — сказал он. — Где Джефф?
— На кухне, добывает тебе еду.
Она подошла и осторожно опустилась на краешек кровати.
— Мэтт сказал, что ты должен мне что-то рассказать. — Она протянула руку и коснулась пальцем его левой щеки. — Знаешь, это совсем неважно, — сказала она. — Имеет значение только то, что ты остался жив. Теперь ты в этом городе герой.
Он остановил здоровой рукой движение ее пальца.
— Я не герой. И никогда им не был. — Он запнулся на секунду, потом продолжил совсем тихо: — Ты слышала о Билле Андерсоне?
Андерсон. Она попыталась вспомнить, но не сумела, и покачала головой.
— Во время войны он командовал отрядом партизан в Канзасе и Миссури.
Во время войны Мэри Джо жила в Техасе. Ей тогда было пятнадцать, шестнадцать, семнадцать лет, и она любила техасского рейнджера. Она попыталась вспомнить, не упоминалось ли имя Андерсона в рассказах о войне, которые стекались в Техас, но ее больше волновал Джефф и то, что его друзья рейнджеры, слава Богу, остались в Техасе.
— Отряд партизан?
Уэйд снова пошевелился, оторвав руку Мэри Джо от своего лица, и принялся рассеянно перебирать ее пальцы. Но так ли рассеянно? Его брови были насуплены, губы плотно сжаты.
— Андерсон любил повторять, что он солдат конфедерации, но правда такова, что большинство повстанцев отреклись от него. — Уэйд не щадил себя. — Он и его люди убивали, грабили, насиловали. Они даже снимали скальп с некоторых своих жертв. — Уэйд отпустил ее пальцы. — Я был одним из головорезов Андерсона.
На щеке раненого дернулся мускул.
— Я примкнул к его отряду после того, как мою семью убили сторонники северян. Они были по большей части аболиционисты, но имели много общего с Андерсоном. Некоторые из них убивали просто потому, что любили убивать.
Мэри Джо почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек. Он никогда раньше не упоминал ни о ком из своих родственников, кроме Чивиты и сына.
— Что произошло? — Голос был так тих, что она засомневалась, услышал ли он ее.
— Мой отец был фермером в Миссури. Он не был сторонником рабства, но очень не любил, когда ему указывали, что делать. Когда он отказался примкнуть к отряду налетчиков, они заехали, чтобы преподать ему урок. В тот день меня послали в город за припасами, и я там задержался. Вернувшись, я нашел отца и брата повешенными на дереве, а мать и сестру растерзанными. — Он помолчал. — Это была моя вина. Если бы я вернулся раньше, то помог бы им отстреливаться, и может быть…
— И может быть, тебя тоже убили бы, — мягко перебила Мэри Джо.
— Так было бы лучше, — сказал он. — Мне хотелось убить каждого сторонника северян, которого я встречал на своем пути. Поэтому я
— Затем? — тихо повторила она.
— В Миссури был маленький городок, называвшийся Сентралией, Янки захватили его, но Андерсон выступил успешно со своим отрядом, и мы отбили город, временно. На вокзал прибыл поезд, полный солдат-отпускников, мы задержали его, — Уэйд запнулся. — И Андерсон, и Куонтрилл вообще редко брали пленных, и как раз двумя днями раньше северяне повесили нескольких ребят Андерсона. А тому был бы только повод. Он приказал всем янки выйти из поезда и раздеться. Никто не сопротивлялся. Все они были ужасно напуганы. Выстроились в ряд, раздетые, дрожащие от страха. А потом Андерсон отдал приказ стрелять. Некоторые пытались бежать, но далеко уйти им не удалось. Я видел, как нескольких беглецов скальпировали. — Он закрыл глаза, и Мэри Джо поняла, что он снова там, видит всю картину.
Ей оставалось только держать его руку, хотя внутренне она вся сжалась от того, что услышала. Через секунду он судорожно сглотнул.
— Один солдат сумел убежать за поезд. Совсем еще мальчишка, наверное, он еще никогда не брился. Андерсон послал меня вслед за ним. Я не стрелял вместе со всеми, но и не сделал ничего, чтобы остановить это. До сегодняшнего дня я не понимаю, почему во весь голос не завопил, протестуя против убийства, почему не помешал им. Мне до последней секунды не верилось, что это случится, хотя в глубине души я знал, что Андерсон способен на все. Да, черт возьми, он был способен на все, но большинство его людей были готовы последовать за ним даже в ад. Я сам был таким долгое время.
— А что с тем мальчиком, за которым он тебя послал? — напомнила она.
— Я пошел за ним. Я понимал, что так у бедняги будет хоть какой-то шанс. Ведь я собирался его отпустить. Но кроме меня Андерсон послал еще одного человека, и тот настиг мальчишку первым. Я кричал, чтобы он остановился, но он выстрелил парню в спину, а потом склонился над ним, чтобы прикончить. Я снова закричал, и тогда он обернулся и хотел выстрелить в меня. — Уэйд замолчал, — Я убил его, убил такого же, как я сам.
Уэйд посмотрел на Мэри Джо и увидел, как по ее щеке скатывается слезинка.
— Я спешился и осмотрел мальчика, — продолжил Уэйд. — Он умирал. Перед смертью он попросил меня написать его матери. — Уэйд закрыл глаза. — На нем не было одежды, он стеснялся своей наготы и думал о матери. Бормотал что-то о доме, о своей ферме. Он напомнил мне моего брата. Такое же открытое серьезное лицо, такая же любовь к дому и семье. Я оставался рядом с ним, пока он не умер, потом прикрыл его кое-как, сел на лошадь и уехал. Мне казалось, что с меня довольно убийств…