Непогребенный
Шрифт:
– Что вы предприняли?
– Я задержал его и предъявил обвинение в убийстве.
– Если Перкинс удалился, не совершив убийства, возможно ли, что в оставшиеся полчаса его совершил кто-то другой?
– Исключается: покойный так боялся грабителей, что открывал дверь только в установленное время тем лицам, которых ожидал. Вот почему я могу утверждать с уверенностью, что он сам впустил в дом убийцу.
– Мог кто-нибудь завладеть ключами от дома?
– Нет, мистер Аттард. Ключи от двух дверей имелись в единственном экземпляре.
– Найдено ли кольцо с ключами?
– Нет, хотя в данную минуту мой сержант тщательно обыскивает дом Перкинса: можно не сомневаться, что убийца забрал ключи с собой.
– Отчего вы так уверены?
– Оттого что обе двери – и выходящая на улицу, и задняя – были закрыты. Через которую из них он вышел – неизвестно, однако он ее запер за собой.
– Каково хладнокровие! Вероятно, он хотел, чтобы преступление как можно дольше не было обнаружено. Благодарю вас за свидетельские показания, майор Антробус.
Незадолго до того, как майор закончил давать показания, в зал влетел и уселся доктор Карпентер. Теперь он занял свидетельское место и показал, что был личным врачом мистера Стоунекса, и, прибыв в дом около семи, осмотрел тело. Позднее в тот же вечер он сделал полное посмертное исследование.
– И что, доктор Карпентер, вы установили относительно причины смерти? – спросил коронер.
– Я обнаружил перелом подъязычной кости и, соответственно, делаю заключение, что покойный был задушен.
В зале раздались вздохи изумления. Коронер произнес:
– Удары по голове и лицу не были причиной смерти?
– Нет, сэр. Они были нанесены, когда мистер Стоунекс уже был мертв.
– Вы в этом уверены?
– Без малейшего сомнения.
– Каким образом были причинены повреждения в области лица?
– Думаю, на голову накинули какой-то предмет одежды – собственно, поблизости было найдено пальто в пятнах крови, – и затем по лицу было нанесено несколько ударов топором, который также лежал возле трупа.
– Сколько было нанесено ударов?
– По моей оценке, семь или восемь. Они были очень сильные; имеются множественные переломы спинки носа, верхней челюсти, выбиты зубы, выкатились из орбит оба глаза.
– Убийца должен был испачкаться в крови?
– Человек, бивший топором по лицу, – осторожно отозвался доктор, – едва ли был забрызган кровью, так как жертва была уже мертва. Живое тело дало бы обильное кровотечение, мертвое – нет. Этот факт, а также отсутствие кровоподтеков дают мне основание утверждать, что смерть наступила ранее.
– Если убивать жертву уже не требовалось, зачем были нанесены эти удары?
– Могу только гадать. Избыточное насилие говорит обычно о том, что убийца приходится жертве родственником, возлюбленным или близким другом.
Это было очень интересное замечание. У мистера Стоунекса не было близких друзей, вряд ли имелась возлюбленная, так что я стал размышлять о его брате. Я не сомневался, что
– В котором часу наступила смерть? – спросил коронер.
– К тому времени, когда я осматривал тело, то есть к семи часам, мистер Стоунекс уже был мертв в течение как минимум двух, а скорее всего, трех часов.
Я подался вперед. Если не манеры, то, во всяком случае, профессионализм молодого доктора произвел на меня большое впечатление, но эти слова были явной чушью. Коронер, судя по всему, подумал о том же:
– Два, а то и три часа? Абсолютно исключено! Доктор Карпентер произнес спокойно:
– Тем не менее после простой пальпации я пришел к выводу, что покойный умер приблизительно в четыре. Вынося это заключение, я опирался на эксперименты, которые несколько лет назад проделали в больнице Гая два очень уважаемых хирурга.
– Это полный бред, – воскликнул коронер.– В половине шестого покойный еще ходил и разговаривал.
– Я могу только доложить о своих наблюдениях, – спокойно отозвался доктор.– Оценку подтвердили данные вскрытия, которое я провел вчера ночью. Трупное окоченение началось в десять, а это указывает, что смерть наступила не позднее четырех.
– Вы же не станете утверждать, что старый джентльмен, с которым доктор Куртин и мистер Фиклинг пили чай, был призраком?
Молодой доктор ответил немым взглядом, в котором читались упорство и даже – как я подумал – вызов; публика захихикала. Когда смешки стихли, коронер спросил:
– Где и когда вы получили диплом врача, доктор Карпентер?
– Два года назад в больнице Святого Фомы.
– И сколько останков убитых вы осматривали за это время?
– Два.
– Хоть один из них был задушен?
– Нет. Одного закололи кинжалом, другой погиб от пистолетного выстрела. Но в студенческие годы мне выпала удача проходить шестимесячную практику в отделении больницы в качестве ассистента при докторе Таллентайре, к которому часто обращался за консультациями Скотленд-Ярд. В это время я получил весьма основательную подготовку по судебной медицине.
– Будучи студентом? – саркастически переспросил коронер. Не дожидаясь ответа, он заключил: – Благодарю за свидетельство, доктор Карпентер.
Вспыхнув, молодой человек освободил свидетельское место. Затем мистер Аттард вызвал мистера Торрольда, и тот принес присягу. Он объяснил, что был адвокатом покойного и лет двадцать назад составлял для него завещание. По условиям последнего, все свое имущество мистер Стоунекс оставлял фонду Турчестерского собора для использования в интересах соборной школы певчих, которую мистер Стоунекс посещал в детстве.