Непоэмание

Полозкова Вера

Негде? Так ты прописан-то сразу в Вечность.

Вот удивится тот, кто отправит в печь нас:

Памятники! Смеются! И не горят!..

Ночь с 18 на 19 апреля 2005 года.

БЛАГОВЕСТ

В этой мгле ничего кромешного нет –

Лишь подлей в нее молока.

В чашке неба Господь размешивает

Капучинные облака.

В этом мае у женщин вечером

Поиск:

чье ж это я ребро?

Я питаюсь копченым чечилом.

Сыр – и белое серебро.

Этот город асфальтом влагу ест

Будто кожей. А впереди

Тетя встала послушать благовест,

Что грохочет в моей груди.

Ночь с 14 на 15 мая 2005 года.

"Лето в городе, пыль столбом..."

Лето в городе, пыль столбом.

Надо денег бы и грозу бы.

Дни – как атомные грибы:

Сил, накопленных для борьбы,

Хватит, чтобы почистить зубы,

В стену ванной уткнувшись лбом.

Порастеряны прыть и стать.

Пахнет зноем и свежим дёрном,

Как за Крымским за перешейком.

Мозг бессонницу тянет шейком –

И о бритве как о снотворном

Начинаешь почти мечтать.

Как ты думаешь, не пора ль?

Столько мучились, столько врали.

Память вспухла уже, как вата –

Или, может быть, рановато?

Ты, наверное, ждешь морали.

Но какая уж тут мораль.

29 мая 2005 года.

"Что-то клинит в одной из схем..."

Что-то клинит в одной из схем.

Происходит программный сбой.

И не хочется жить ни с кем,

И в особенности с собой.

Просто срезать у пяток тень.

Притяжение превозмочь.

После - будет все время день.

Или лучше все время ночь.

***

Больно и связкам, и челюстным суставам:

– Не приходи ко мне со своим уставом,

Не приноси продуктов, проблем и денег –

Да, мама, я, наверное, неврастеник,

Эгоцентрист и злая лесная нежить –

Только не надо холить меня и нежить,

Плакать и благодарности ждать годами –

Быть искрящими проводами,

В руки врезавшимися туго.

Мы хорошие, да – но мы

Детонируем друг от друга

Как две Черные Фатимы.

– Я пойду тогда. – Ну пока что ль.

И в подъезде через момент

Ее каторжный грянет кашель

Как единственный аргумент.

***

О, швыряемся так неловко мы –

– Заработаю я! Найду! –

Всеми жалкими сторублевками,

Что

одолжены на еду,

Всеми крошечными заначками,

Что со вздохом отдал сосед –

Потому что зачем иначе мы

Вообще рождены на свет,

Потому что мы золоченая,

Но трущобная молодежь.

Потому что мы все ученые

И большие поэты сплошь.

Пропадешь,

Коли попадешь в нее –

Ведь она у нас еще та –

Наша вечная, безнадежная,

Неизбывная нищета.

***

Уж лучше думать, что ты злодей,

Чем знать, что ты заурядней пня.

Я перестала любить людей, -

И люди стали любить меня.

Вот странно – в драной ходи джинсе

И рявкай в трубку, как на котят –

И о тебе сразу вспомнят все,

И тут же все тебя захотят.

Ты независим и горд, как слон –

Пройдет по телу приятный зуд.

Гиены верят, что ты силен –

А после горло перегрызут.

***

Я совсем не давлю на жалость –

Само нажалось.

Половодьем накрыло веки, не удержалось.

Я большая-большая куча своих пожалуйст –

Подожгу их и маяком освещу пути.

Так уютнее – будто с козырем в рукаве.

С тополиной опухолью в листве;

– Я остаюсь летовать в Москве.

– Значит, лети.

Лети.

17 июня 2005 года

СЛИВЫ

Ты умело сбиваешь спесь –

Но я справлюсь, куда деваться;

Ночью хочется напиваться,

Утром хочется быть не здесь.

Свален в кучу и гнил на треть,

Мир подобен бесхозным сливам;

Чтобы сделать Тебя счастливым,

Нужно вовремя умереть.

Оступиться, шагая по

Нерву – hey, am I really gonna

Die? – не освобождать вагона,

Когда поезд пойдет в депо.

В землю падаль педалью вжать,

Чтоб не радовалась гиенья

Свора пакостная; гниенья

Коллективного избежать.

И другим, кто упруг и свеж,

Объяснить все как можно четче;

Я уже поспеваю, Отче.

Забери меня в рай и съешь.

Ночь с 25 на 26 июня 2005 года.

МАЛЕНЬКИЙ РОК-Н-РОЛЛ

P.S.

И не то чтоб прямо играла кровь

Или в пальцах затвердевал свинец,

Но она дугой выгибает бровь

И смеется, как сорванец.

Да еще умна, как Гертруда Стайн,

И поется джазом, как этот стих.