Непобежденные
Шрифт:
Старейшина знала, что ждет этого мальчика в случае неудачи. Отец без сомнений отречется от него. Слабаки были у того не в чести. Она могла бы оставить его у себя, помочь ему, но Аггуль знала, что рана, полученная сегодня, не затянется никогда.
Асим вздрогнул, и резко посмотрел на Аггуль, но старейшина, словно безмолвная статуя, все так же молча и невозмутимо стояла рядом с кругом. Судорожно сглотнув, Асим постарался понять, что это только что было, что он почувствовал.
Мальчик закрыл глаза, и образ сразу же возник перед его глазами: женщина с темно русыми волнистыми волосами ласково улыбалась ему и манила за собой.
Асим улыбнулся в ответ, и, пересилив
Аггуль удовлетворенно посмотрела, как Асим перешел последнюю линию и, как и остальные, упал изможденный. Он что-то бормотал, лицо его расплылось в счастливой улыбке. Аггуль же, хмыкнув, взмахнула рукой и напитавшиеся силой руны погасли. В комнате стало почти темно, старейшина же ощутила смертельную усталость. Но она не могла позволить себе отдыхать, оставалось еще одно дело.
Глава 12
Главный зал дома ко Арджит представлял собой поразительное зрелище. Непосвященный наблюдатель не обнаружил бы здесь редких картин и драгоценных изваяний тонкой работы, затейливой лепнины или переливающихся тканей. Наоборот, все здесь было предельно просто, но, вместе с тем, величественно. Высокий неф, словно в древнем храме, устремлялся ввысь и, казалось, не имел завершения. Стены отливали гладким с едва заметными прожилками темным мрамором.
Наиболее заметным в этом, на первый взгляд, аскетичном зале было высокое место, то, где восседала буквально несколько минут назад старейшина. Это место приковывало любопытные и жадные взгляды, многие хотели бы занять его, но честь передачи власти в этой семье принадлежала действующей старейшине, и по закону никто не имел права оспаривать ее выбор. Аггуль еще не приняла решения по поводу своего приемника, хотя была уже немолода и старость медленно, но верно подтачивала ее силы. Советники старейшины не раз намекали, что пора бы и назначить наследника, постепенно готовить его и вводить в курс дела, но старейшина оставалась непреклонной. Время шло, а приемника не было, и члены благородной семьи терялись в догадках и недоумевали. Теперь же, когда старейшина ввела в семью двух отверженных, в умах знати затаилось сомнение: а не собирается ли старейшина продолжить традицию Эрагаля и назначить (к стыду, и позору семьи) наследником еще одного бездомного и безымянного, такого же, как она сама. Об этом старались не говорить вслух, но мысль, словно червь, подтачивала, разрушала укоренившиеся семейные устои древнего клана.
Сейчас в зале, где проходил бал, было довольно шумно: нервничающие родители Асима и Джоти безуспешно старались сделать равнодушный вид (не прошедших церемонию до конца не было давно, но чем Боги не шутят), остальные же развлекались как могли. Слуги Аггуль проворно сновали между небольшими группами гостей, предлагая легкие закуски и вина, приправленные специями, беспокойные дети нарушали строгий этикет и, сбившись в стайки, весело бегали за колоннами зала, совершенно не заботясь о сердитых взглядах родителей.
В шумном зале особенно выделялся один человек, гораздо выше остальных, он обладал поистине мощным телосложением. Подобно сказочным великанам древних сказаний, он был широк в плечах, а его темные волосы были в легком беспорядке и волнами ниспадали
— Уважаемый Ашока, как вам нравится сегодняшнее представление? — не скрывая ехидства, спросил седоватый мужчина.
— Подобный позор я имел несчастье наблюдать однажды, но не думал, что он повторится…
— Да уж, в свое время все семьи переживают упадок. Вот взять хотя бы, семью ко Воанергес. Припоминаете такую? Вроде бы одна из восьми, но былого влияния нет и в помине.
В ответ, великан только хмыкнул.
— Думаете, нас можно сравнивать с этими так называемыми сыновьями грома? Только пышное имя, за ним же ничего. Никаких заслуг и званий.
— Я бы не была в этом так уверена, — вступила в разговор темноволосая женщина. Лениво облокотившись на мраморную колонну, она находилась в полутени и равнодушно осматривала собравшихся гостей.
— Говорят, что занимая столь незначительное положение, они оказывают неоценимые услуги новому императору, — продолжила она.
— А еще говорят, что рыбы ходят по суше! — раздраженно ответил седой мужчина.
— Вам бы успокоиться, уважаемый Дрихус, с возрастом сердце не такое сильное, — почти нежно промолвила женщина.
— Да как ты смеешь, Аелла?!
— Немедленно успокойтесь! — Ашока обвел гневным взглядом спорящих, — разве мы здесь для этого? Нас и так мало…
— Ты ошибаешься, Ашока, — перебила его Аелла, — нас очень много, просто не все пока осмеливаются.
— И не осмелятся, — вновь подал голос старик, — разве что поживиться на готовеньком…
Ашока недовольно поморщился, ему было противно находиться в обществе этих недалеких людей. Аелла обладала большими связями, лишь поэтому он терпел ее рядом, этот же старик Дрихус раньше заведовал казной семьи, поэтому знал много интересного. Их объединяло одно — они, чистокровные ко Арджит, поклонялись отверженной.
— Приветствую вас, уважаемые!
Все трое недоуменно оглянулись, увлекшись спором, они не сразу заметили, когда к ним подошел светловолосый молодой человек. Он выглядел как святой с древних фресок, украшающих храмы Балии. Его волнистые волосы были немного ниже плеч, а зеленовато-голубые глаза словно лучились.
«Как незаметно он подошел», — подумал Ашока, вслух же сказал:
— Боюсь, мы не имеем чести быть знакомы, уважаемый…
Последнее слово, помимо воли, Ашока произнес с вопросительной интонацией. Сейчас в Балии довольно трудно было разобрать, кто благородной крови, а кто очередной проходимец, или, еще хуже, отверженный. Незнакомец же, как будто не заметив ничего странного, учтиво произнес:
— Меня зовут Хадад ко Воанергес.
«Помяни черта!», — с раздражением подумал Ашока.
— Большая честь для нас. Я — Ашока ко Арджит, это мой близкий родич Дрихус ко Арджит, а это госпожа Аелла ко Арджит.
Аелла вышла из тени колонны и плавно подошла к молодому человеку.
— Так-так, сам сын грома здесь. Честь быть представленной вам.
В ее речи определенно слышался сарказм, но Хадад словно не замечал неприкрытого пренебрежения. В ответ он вежливо поклонился и благодушно улыбнулся. Ашоку этот мальчик начал раздражать. Он не понимал, почему он подошел именно к ним, великан старался не думать о том, что Хадад мог услышать.