Шрифт:
Часть 1
Громкое имя не возвеличивает, а лишь унижает того, кто не умеет носить его с честью.
Глава 1
В полутемной комнате, освещаемой лишь несколькими свечами, сидела, низко склонившись, пожилая женщина. Дописав, она потянулась за печатью, скрепила письмо и, откинувшись на высокую спинку стула, задумалась. Ее волосы были полностью седыми, дряблое морщинистое лицо и тяжелые мешки под глазами производили неприятное впечатление, но под белыми бровями и выцветшими ресницами таилась мощь. Теперь
Вздрогнув, словно очнувшись ото сна, Аггуль тяжело вздохнула и накинула теплую балийскую шаль. Старость брала свое и даже Непобежденная может мучиться от холода и ломоты в костях. Упрямо тряхнув головой, отгоняя тяжелые мысли, благородная Аггуль встала из-за стола и, недовольно корчась от резкой боли в суставах, вышла из комнаты.
В глаза ударил яркий свет, но Аггуль была к этому готова и, не морщась, гордо, с высоко поднятой головой, прошла сквозь толпу слуг и просителей, учтиво уступающих ей дорогу. Не обращая внимания на приветственные возгласы ожидавших ее людей, Аггуль неторопливо села в высокое кресло и милостиво кивнула, давая понять, что прием можно начинать.
Боль, владевшая ее измученным телом, никуда не исчезла, но Аггуль ничем не показала, что каждый ее шаг или простое движение руки причиняли нестерпимые муки. То, что она могла позволить себе наедине в своей комнате, было неприемлемо здесь. Честь семьи уронить нельзя. Бороться, во что бы то ни стало. До конца. Да, так она жила и будет жить столько, сколько ей отмерено. Всем этим людям, приехавшим просить кто помощи, кто милости, а кто и благословления в каком-либо деле, нужен глава семьи, нужна сила. И этой силой была Аггуль ко Арджит, Непобежденная.
Спустя несколько часов аудиенция была окончена, и Аггуль приказала слугам проводить гостей. Никто не должен был уехать обиженным. Даже малейшие просьбы учитывались. Старейшина семьи должна быть и судьей, и палачом. Взвешивать все за и против, быть беспристрастной, твердой, милосердной, а когда необходимо — даже жестокой. Да, этому ее не учил наставник. Ее научила жизнь.
На следующий день Аггуль проснулась рано. Еще не встали слуги, не слышно было осторожных шагов челяди у ее двери. Никто не мешал думать. Такие минуты нравились Аггуль, и она стала замечать, что все больше жаждет одиночества. Но такой роскоши старейшина семьи позволить себе не могла. Взглянув на запечатанное ей вчера письмо, Аггуль позвонила в маленький серебряный колокольчик. Через несколько минут вошел прислужник.
— Магур, отправь это письмо моему племяннику, — сказала Аггуль.
Прислужник Магур взял письмо из рук старейшины, почтительно поклонился и вышел так же тихо, без слов, как и вошел.
Аггуль же вновь отдалась раздумьям. За свою долгую жизнь она сделала немало. Несмотря на то, что у нее не было детей и мужа, она смогла подарить семью многим детям, возвеличить уже начинающий угасать род. Она, кто раньше не имела даже имени. Улыбнувшись своим мыслям, Аггуль вспомнила тот момент, когда ей была дарована новая жизнь. Тогда, 70 лет назад, никому неизвестная, брошенная девочка, получила имя Аггуль — Белый Цветок из-за своих серебристых волос. Ей оказали честь, ей дали имя. И она не спасовала. Уже через 10 лет, никто не называл ее просто Белым Цветком. Она по праву носила имя ко Арджит, Непобежденная…
Аггуль снова улыбнулась. Да, она многое сделала, но осталось еще кое-что.
Через несколько часов, готовая в дорогу, Аггуль спустилась вниз.
Откинувшись, чтобы не напрягать уставшую спину, Аггуль смотрела на пробегающие мимо нее пейзажи. Здесь ничего не изменилось. В Балии было спокойно, как и много лет назад. Воистину край, не знавший невзгод. Балия принадлежала семье ко Арджит, здесь правили старейшины этого благородного рода. И правили, следует заметить, умело. Чего только стоил тот факт, что страна была раздираема войнами, но в Балии никогда не происходило военных действий, даже мелких стычек. Никто не знал, чем это объяснить. Никто, кроме ко Арджит. Они берегли то, что принадлежало им. И простой люд, и те, у кого не было имени, уважали их. И боялись.
Поля были засеяны, повсюду сновали рабочие: кто-то собирал созревший ранний урожай на полях, кто-то облюбовал цветочные поляны, чтобы приготовить красивые корзинки с яркими цветами к предстоящим праздникам, а кто-то нагружал полные возки фруктами. Люди работали и не думали о войне. Все пеклись о благе родного края, не забывая и о собственных нуждах. После того, как рабочие уходили, наступало время тех, у кого не было имени. Сироты, брошенные, сбежавшие от войны, те, кто не имели права носить имя, ждали своей очереди собрать оставшийся на полях урожай или забытые, недосмотренные рабочими фрукты. С отверженными не разговаривали, считалось, что это не к добру. Тот, у кого нет имени, может забрать удачу, или своим жалким положением навести на доброго человека болезнь или еще чего похуже. Но и не мешали им. Здесь в Балии к ним относились терпимо, не то что в других уголках огромной страны. Может быть, поэтому их было здесь так много.
Аггуль наблюдала все это много лет подряд, но ничего не могла изменить в существующем порядке вещей. Таковы были законы. Единственное, что было старейшине под силу — облегчить ужасное существование безымянных. Аггуль никогда не забывала, откуда она пришла. Не зная своей семьи, она выжила вопреки многому. И испытывала вечную благодарность перед своим наставником, который подобрал ее на улицах Балии. Теперь же ее очередь исполнить свой долг перед теми, кто этого достоин. Она не знала, что тогда увидел в ней наставник, почему выбрал именно ее, чем она заслужила такую благодать. Она не осмеливалась спрашивать, а он так и не сказал.
Аггуль была единственной ученицей главы рода ко Арджит — господина Эрагаля. Она всегда вспоминала наставника с благодарностью и нежностью. Гордый, властный, жестокий с другими, даже с собственными детьми, он был бесконечно добр и терпелив с ней, отверженной, безымянной. Именно таким она его и запомнила, таким хранила в сердце. Именно в память о нем, она решилась на такой поступок. И ни о чем не жалела.
Скоро, уже скоро она прибудет на место. Еще долго старейшина благородного рода смотрела на яркие ковры цветов, как будто вытканные гениальным мастером, на золотистое зарево заката, когда ее уставшие глаза закрылись, и пожилая женщина уснула.
И опять она видела тот же сон… Грязь, разрушенные хибары, босые исцарапанные ноги, отводящие взгляды люди, и голод. Так холодно. И среди этого мрака к ней тянется рука. Голос, говорящий:
— Смотрите, настоящий белый цветок…
Аггуль проснулась, когда повозка мягко остановилась. Женщина потеплее укуталась в шаль, и вышла. Приказав вознице покормить лошадей, она посмотрела на возвышающееся перед ней здание из красного кирпича. Плетущиеся растения окутали трехэтажный дом так, что даже не было видно окон. Осыпавшиеся кое-где стены, трещины, блеклые, давно некрашеные ворота — все это дополняло картину небогатого существования.