Непобедимый Олаф

Льгов Андрей

Да, это действительно оказался "Йормунганд". Викинг нежно обнимал голову дракона, ласково гладил клыки оскаленной пасти. Он был счастлив, счастлив, как человек, нашедший старого милого друга, которого потерял и уже не чаял встретить вновь. Он так и заснул на борту драккара, любовно обвив руками голову дракона, сладко посапывая во сне и счастливо улыбаясь.

– Мастер Хэймлет, мастер Элръер,- на бегу кричал воин,- там ярл Олаф забрался на корабль, выловленный - нами вместе с вашим, мастер Хэймлет, "Фенриром", и, размахивая своим мечом, не дает грузить судно. Кричит, что это его драккар и он выпустит кишки каждому,

кто заявит на него свои права.

– Опять этот скандальный урман,- поморщился Элръер Светловолосый.- Не будь твое слово перед моим, конунг, я бы выгнал его ко всем йотунам в лучшем случае.

– Элръер, вы оба мои друзья, я уважаю вас обоих и не хочу, чтобы между вами легла тень вражды. Но раз уж вы не можете ужиться, то прошу быть подальше друг, от друга. А "Йормунганд" в самом деле его корабль, и не перечьте ему в этом. Ты, Хакон, пойди сообщи всем то, что я сказал. И еще,- подумав, добавил Хэймлет,- пусть Олаф Торкланд берет себе в хирд всех, кто пожелает к нему пойти. И корабль Старка Слепого, на котором мы сюда пришли, пусть забирает, если людей наберет.

Хирдман кивнул и быстрым шагом пошел прочь.

– Я пойду на "Фенрире",- повернулся Хэймлет к побратиму,- со мной будет еще два корабля. Мы высадимся на берег и поторгуем мордами перед крепостью. Я думаю, Клэвин клюнет на эту наживку. Он, должно быть, спит и видит меня покойником. Скорее всего, они, заметив малочисленность моего войска, нападут. И не просто атакуют, а погонятся за мной, когда мы отступим на корабли. Ты, Элръер, спрячешься с флотом за Остлендским островом и потопишь флот Клэвина, когда его корабли будут проходить мимо. Тяжелые ладьи и кнарры мы дадим Олафу. Он отправится немножко раньше и высадится на берег десятью милями восточнее крепости, в Черной бухте. Дашь ему проводника. Он подойдет к замку незаметно и затаится. Когда хирдманы Клэва, гонясь за мной, выйдут в море, пусть атакует незапертые ворота. Возьмет с ходу - его удача, не возьмет - пусть закрепляется на берегу и ждет, когда мы подойдем. Впрочем, я сам пойду с ним поговорю.

– Хэймлет, а что, если Клэвину удастся отсечь тебя от драккаров или по какой-то причине враги догонят тебя раньше, чем "Фенрир" дойдет до острова Остленд? Может, оставить быстроходный драккар с хорошими гребцами на расстоянии предельной видимости от гавани? Если что, я птицей домчу,- засомневался Элръер.

– Не стоит, брат,- похлопал его по плечу Хэймлет,- с той стороны лысая местность и море. С башен цитадели корабль будет виден как на ладони. Клэвин обо всем догадается. Тем более что рядом со мной, в засаде, будет Олаф. А если что и случится, то, я думаю, старик не откажет мне в местечке за пиршественным столом, а конунгом станешь ты.

– Не говори глупостей, Хэймлет. Ты должен выжить во что бы то ни стало. Без тебя вся наша кампания пойдет Фенриру под хвост, а если мы и победим, то Дунленд покраснеет от крови в распрях за корону. Меня большинство ярлов не признают, так как имеют большее родство с линией конунгов, чем я. Вспомни, твой отец в детстве привел меня к тебе в компаньоны, Хэймль, только потому, что я последний из датской знати по родовитости. И твое завещание пусть умрет в глубине моей памяти. Не вздумай огласить его прилюдно. Это сразу отвернет от нас множество вождей. И хорошо, если они не ударят потом в спину.

– Ладно,- подытожил Хэймлет,- готовь

флот, выходим на закате, будем плыть ночью, чтобы на рассвете, не замеченные шпионами Клэвина, все были на своих местах. А я пошел к Олафу, посмотрю, как у него дела. Думаю, что этого морского пройдоху будет нелегко уговорить тащиться десять миль пешком по суше, да еще и ночью. Кстати, я не собирался говорить о своей последней воле никому, кроме Торкланда. Он при всей неприязни к тебе глубоко чтит обычаи викингов. И поверь мне, если этим делом займется Олаф, то ты станешь конунгом, даже если против выступят все остальные.

Махнув рукой, он направился к тому причалу, где должен был стоять "Йормунганд". Это место было нетрудно найти. Вокруг "Йормунганда" столпилось немало желающих попасть в хирд Олафа Торкланда. Как правило, таких же колоритных личностей, как и он сам. Армия, которую собрал Элръер, состояла не только из данов - приверженцев принца Хэймлета. Здесь также было немало викингов урманского и свейского происхождения. Встречались даже жители Гардарики и Поленда. Все они собрались ради приключений и наживы. Немудрено, что многие из пропахших солью морских разбойников лично знали славного ярла и, веря в его удачу, кучковались вокруг урмана. Не меньше, чем желающих попасть на корабли Олафа, собралось и обычных зевак, которые развлекались, наблюдая, как великий Олаф набирает себе хирд. Здесь было людно и шумно, как на базаре или на тинге.

Торкланд несокрушимой громадой стоял на борту "Йормунганда", возвышаясь над всей этой толпой, и громовым голосом раздавал указания. Рядом с ним стояли по правую руку Лис в новенькой блестящей кольчуге и незнакомый Хэймлету викинг, размерами не уступающий самому Олафу, только с большим животом, выпяченным вперед, и белой бородой, щеткой торчащей во все стороны. Вообще он напоминал и лицом, и неуклюжим сложением какого-то цверга-переростка, жертву совокупления гнома с великаншей.

"А такое, по-моему, встречалось в сагах",- пришла в голову Хэймлету мысль при взгляде на этого парня.

– Эй! Конунг, приветствую тебя!
– закричал Олаф довольным голосом, заметив Хэймлета.

Окрик Торкланда был так могуч, что о появлении Хэймлета тут же узнали все присутствующие. Они бурно, наперебой приветствовали вождя, расступаясь перёд ним. Хэймлет подошел к "Йормунганду" и взобрался на борт.

– Знакомься,- обратился к нему Олаф,- это мой сосед, ярл Магнус Бочка Эля, по воле норн оказавшийся здесь.- Торкланд указал Хэймлету на гнома-великана.

Магнус Бочка Эля поприветствовал конунга, растянув в улыбке свои толстые щеки и выставив напоказ десяток гнилых зубов.

– Вообще, он странный парень,- продолжал знакомить Хэймлета со своим соседом Олаф,- хотя здорово выручает меня. Нудными зимними вечерами, когда я готов лечь и помереть со скуки, а милая Асьхен крепко-накрепко запирает все погребки, так что хоть волком вой, я беру рогатину, надеваю лыжи, якобы медведя из берлоги выкуривать, и прямехонько через рощицу к Магнусу. А у него в доме эля всегда хоть залейся, правда, он, когда угощает меня, почему-то издевается. Я бы мог давно его пришибить, но где я потом эль пить буду? Вот и приходится терпеть этого недотепу, но я не обижаюсь - он чуть-чуть не в себе. Асы говорят, грех на таких обижаться. Да и мастер он на все руки, а мастера - они всегда с вывихом.