Непобедимый Олаф
Шрифт:
Молодой конунг еще в гардарикской деревне позаботился о теплых вещах, и это теперь здорово выручало мореплавателей. Несмотря на сильный ветер, температура воздуха была весьма низкой, и брызги, окатывающие людей, тут же замерзали сосульками на мохнатых медвежьих шубах, которыми, хвала Одину, в изобилии был снабжен экипаж. Правда, намокшие, они были ужасно тяжелы, и если вдруг случись кому свалиться за борт, то потянули бы на дно похлеще кольчуги, но асы были милосердны, все пока были живы И здоровы, хотя валились с ног от усталости.
–
– А я тебе что говорил,- отвечал Хэймлет,- гардарики - крепкие ребята. Их беда, что у них земли плодоносные да лесов поболе нашего, им разбоем нет нужды заниматься. Вот они иной раз и забрасывают зазря военное дело. А то неизвестно еще, кто бы в Северном море хозяйничал.
– Ну это ты брось, Хэймлет, все равно круче урманов нет воинов, ты на меня посмотри,- выпятил грудь Тор-кланд.- Ну где ты видел гардарика, который меня бы одолел?
– Ладно, ладно, Олаф, не петушись, раз здоровый, бери рулевое весло, смотри - шторм на убыль пошел, а вон и берег вдали маячит. Нам обсушиться бы да обогреться, а то и до дома можем не дойти. А я загребным сяду, пока к земле не подойдем, подбодрю молодежь, смотри, еле ползают по палубе, как мухи перед спячкой.
Олаф поворчал и пошел на корму, а Хэймлет сел за первое весло по правому борту, Лис же уселся на соседнюю скамью с левой стороны. Он сразу выделился среди остальной молодежи и вел себя как бывалый викинг. Даже Олаф с Хэймлетом порой забывали, что это первый поход юноши, и с полным основанием доверяли ему все девять дней страшного шторма.
Ветер давно спал, и волна начала успокаиваться, перейдя от грозных шквальных валов в простую болтанку, хотя для неопытного моряка это было ничуть не менее опасно, чем буря.
Но корабль вел Олаф Торкланд. Он железной рукой уводил судно от столкновений с коварными рифами и безошибочно угадывал фарватер в проливе между островами.
То, что замеченная ими земля оказалась островами, викинги разглядели, только когда приблизились к ним вплотную.
– Это Дунленд!
– воскликнул Хэймлет.- Чтобы мне замерзнуть в вечных льдах Йотунхейма! Вот ведь как распорядились норны. Видимо, чему быть, того не избежать.
Хэймлет давно бросил весло и, стоя на носу корабля, облокотившись о страшную голову чудовища, украшавшего нос судна, разглядывал знакомые очертания берегов.
Вместе со штормами ушел мороз, ветер сменился с северного на юго-западный и принес с собой туман, плотно зацепившийся за датские острова. Скорость пришлось сбавить до минимума, парус не ставили вовсе и лишь слегка подгребали веслами. Хэймлет, как мог, вглядывался в мо-ночную пустоту. Они огибали остров, показавшийся им самым большим, выискивая удобную бухту, чтобы причалить.
– Видишь, Хэймлет, как неудобно асы создали Дунленд, ни одного фиорда. У меня в Урманленде мы бы уже нашли десяток удобных мест для
– У тебя в Урманленде нас давно бы разбило о скалы, а, даже выберись мы благополучно на берег, нас бы там встретили одни камни и холод.
– Тоже мне неженка, южанин нашелся,-продолжал язвить Олаф,- смотри лучше вперед, а то сейчас врежемся в утес, его даже я с кормы заметил.
Хэймлет, который ненадолго отвлекся в пылу дружественной перебранки, оглянулся и обомлел.
Поворачивать было поздно. Это был не утес. Из тумана вырисовалась оскаленная морда чудовища, венчавшая деревянный нос корабля. Их пока не заметили, но это было делом лишь нескольких мгновений и не давало большого преимущества.
– К оружию,- вскричал Хэймлет,- суши весла, надеть кольчуги.
"Ну, парни, не. видать вам своих мамок и девок. Попадете вы теперь на пир воронов в виде пищи,- подумал Олаф, мгновенно сообразив, что происходит.- Такие петушки необкатанные даже в хорошем хирде в первом бою большей частью ложатся. А при нынешнем раскладе только мы с Хэймлетом, наверно, и выкарабкаемся".
Действительно, выиграть сражение с десятком ни разу не участвовавших в бою людей против хирда викингов было нереально, финны шли не в счет, и только покровительство Великого да вера в собственную неуязвимость давали Олафу возможность никогда не терять уверенность в своей непобедимости. Хэймлет, более рассчитывавший на ловкость, чем на силу, даже не стал облачаться в доспехи. Он скинул с себя промокшую тяжелую шубу, чтобы легче было двигаться, предвидя, что, вполне возможно, придется отступать, а он не желал отправляться в Валгаллу, не закончив свои дела в Мидгарде.
На встречном драккаре тоже забили тревогу, перешедшую в звон поспешно натягиваемых кольчуг. Там, напоследок как следует оттолкнувшись от воды, тоже убрали весла. Корабли сходились.
Молодые люди неровным строем столпились у правого борта.
– Эй вы, мокрые курицы, запомните: пленных если не делают рабами, то выбрасывают за борт как ненужный хлам. Но Валгаллы вам тогда не видать как своих ушей, поэтому чтобы бились насмерть!
– прокричал Олаф, скептически покачав головой, глядя на этот сброд.
Сами же друзья стали плечом к плечу у самого носа драккара, чтобы первыми встретить врага и, по возможности прорвавшись в тыл, перебить как можно большее число противников раньше, чем ляжет последний из воинов их новоиспеченного хирда.
– А ты говорил, что, кроме нас, в такую погоду никто в море не выйдет,покачал головой Олаф.
– Значит, не мы одни такие ненормальные,- ответил Хэймлет.
– Ничего, Хэймль, все в порядке, это я так, это я от волнения, всегда волнуюсь, когда предстоит кому-нибудь продырявить живот. Волнуюсь, чтобы ты, например, не влез и не перебил слишком много народу, чтоб мне побольше оставил,- плотоядно облизнулся Олаф, занося свой дивный меч для удара.