Неотразимый
Шрифт:
Он обратился к охранникам по-арабски, объяснив им, что они могут идти, а за женщиной он присмотрит сам. Те с облегчением вздохнули и покинули помещение. Омар, конечно, поджидал их.
Но это уже не его дело. Женщина неотрывно наблюдала за ним. Он подошел ближе. Они в упор смотрели друг на друга. Куин не мог не заметить в ее глазах страх за будущее, но он был слишком зол, чтобы разубеждать ее. Пусть думает, что он один из террористов. Иначе она могла бы его скомпрометировать.
Одно он знал точно: он должен немедленно
Он понимал: обратной дороги нет. Оказывая помощь женщине, ему все же придется рассказать ей о себе все. В противном случае она может отказаться от его поддержки, а Куин не желал ей зла. Вовсе не желал, хотя, если честно, сейчас он готов был ее задушить.
Куин развязал женщину, затем поднял ее на руки вместо того, чтобы взвалить на плечо. Она смотрела на него испуганными глазами. Потом все же нерешительно обняла его за шею. Она была очень миниатюрной, Куин даже и не предполагал, что она такая легкая.
Он нес ее по коридору к выходу на улицу, где стоял джип Омара. Ему надо было вернуться домой, чтобы забрать все необходимое для осуществления своего плана.
Она склонила голову на его плечо. Он молча рассматривал ее. Женщина была очень бледна. Лишь след от ушиба багровым пятном выделялся на белоснежной коже.
Как только они вышли во двор, Куин заметил Омара, поджидавшего его.
— А вот и мой джип, — показал на авто Омар.
— Вижу, — отозвался Куин. Взглянув на женщину, он увидел, что она закрыла глаза. Он отнес ее к машине и, открыв дверцу джипа, посадил на сиденье. Омар был рядом.
— Я понимаю, ты не обязан брать это на себя — заговорил Омар, но Куин прервал его:
— Мы обречены на провал, если не избавимся от нее. Я что-нибудь придумаю, будь спокоен.
— Поскорее возвращайся, — бросил на прощание Омар.
— Что вы собираетесь со мной делать? — прошептала женщина, отодвигаясь от Куина на самый край сиденья и пристально глядя на него. Куина очень удивило, что она заговорила с ним по-арабски. Этого он не ожидал. Значит, она поняла, о чем он только что разговаривал с Омаром.
Куин изо всех сил старался не встречаться с ней взглядом. Он сел за руль, завел мотор и включил фары. На улице было безлюдно, лишь время от времени появлялись немногочисленные прохожие, чьи контуры едва можно было различить в темноте. Затем Куин нажал на газ и, свернув с обочины, поехал к себе домой.
В доме, в котором он снимал комнату, все давно уже спали. Его появление осталось незамеченным. Куин осторожно положил женщину на кровать, взял таз и пошел за водой, а также за медикаментами.
Закончив все процедуры, он посмотрел ей прямо в глаза и поймал ее пристальный взгляд. Она опустила веки. Но он чувствовал, как она напряглась.
— Как вас зовут? — спросил он по-арабски.
Она не ответила. Куин закурил сигарету, сделав долгую затяжку. Ему нужно было время, чтобы как следует подумать. Он оглядел комнату, решив все-таки взять с собой кое-что из своих вещей на всякий случай, и наскоро сложил в сумку одежду. Затем услышал ответ женщины:
— Дженифер Шеридан.
Боже праведный! Хорошо хоть, что он стоял к ней спиной, когда она назвала свое имя. Иначе она заметила бы удивление на его лице. Предчувствие не обмануло Куина. Недаром ему показалось, что где-то он уже видел ее. Что же заставило дочь сенатора Эндрю Шеридана очутиться в Ширане, да еще в столь отдаленном месте? Дьявол! Это еще больше усложняло и без того незавидную ситуацию. Дочь сенатора — заложница! Ну и наделали дел люди Омара.
Поскольку она считала его аборигеном, Куин притворился, что слышит ее имя впервые.
— Что вы делаете в Ширане? — спросил он, обводя глазами комнату, чтобы убедиться, не забыл ли чего впопыхах.
— Я занимаюсь в этих краях благотворительной деятельностью. Чтобы дети Ширана не голодали — вот в чем заключается моя миссия.
— А где находится ваш центр?
— В Сирокко.
— А как же вы попали на юг страны?
— Хотели выяснить нужды отдаленных регионов Ширана.
— Ну и как? Выяснили? — спросил Куин, повернувшись к ней лицом и пристально оглядывая женщину с ног до головы.
Не выдержав взгляда, она вздрогнула. И ответила по-английски, рассчитывая, видимо, на то, что террорист из местных не поймет ее.
— Я поняла, какая я трусиха. До сегодняшнего дня даже не подозревала об этом.
Куин ответил ей по-арабски.
— Стремление выжить — это не трусость, — утешил он ее, сам не понимая, зачем ему это понадобилось.
Она лишь покачала головой.
— Вам есть куда податься, если я отпущу вас?
— Вы собираетесь отпустить меня? — спросила она, не сводя с него глаз.
— Нет, намереваюсь вечно держать в заточении.
— Если бы мне только вернуться в Сирокко! — произнесла она дрогнувшим голосом.
— Знаете ли вы кого-нибудь из жителей той маленькой деревушки, в которой вас схватили?
Она отрицательно покачала головой.
— Никого не знаю. Я тут впервые.
— Разве вы не осведомлены о том, что в этом регионе взрывоопасная обстановка?
— Да, конечно, но мы думали…
— Вы вовсе не думали. Ведь вы были заняты спасением мира.