Неотразимый
Шрифт:
Я сильно прикусываю губу, размышляя.
Это не очевидное отрицание, которое мне требуется услышать, чтобы начать двигаться дальше, но и Джейк совсем не тот, каким я его представляла. Он вовсе не высокомерное ничтожество. Кажется, наоборот, создает впечатление хорошего парня с чувством сострадания, который оказался в жуткой ситуации и нуждается в помощи.
Я склонна думать о том, что ему требуется скорее помощь полиции и психотерапевта, чем вмешательство нашей службы, но…
— Я пойду, —
Он встает и уверенными шагами начинает сокращать расстояние между скамьей и воротами.
— Подожди! Не уходи! — я поднимаюсь на ноги. — Ты не отнимаешь у меня время.
Джейк поворачивается. На его лице проявляется защитная маска, плечи напряжены, от чего я задаюсь вопросом, на какой руке у него рана.
Господи Иисусе. Ножевое ранение.
Рана. Это безумие!
Я готова помочь Джейку спастись от безумной бывшей, но не представляла, что она будет помешана на том, чтобы порезать человека. И не готова была иметь дело с человеком, который патологически не хотел связываться с полицией.
— Полагаю, о происшествии с ножом ты властям не сообщил, — я скрещиваю руки и задумчиво хмурюсь, стараясь вести себя так, словно знаю, как поступать в похожей ситуации. — Ты не обращался к копам?
На его лице появляется все тоже упрямое выражение.
— Нет. Я не хочу об этом распространяться. Это был бы праздник для прессы.
— Но это преступление, — говорю я, надеясь, что он поймет. — Серьезное. Кери, как минимум, напала на тебя с оружием. Не знаю всех деталей, не являюсь адвокатом, но делу можно было бы дать ход как покушению на убийство.
Джейк качает головой.
— Она не пыталась меня убить.
— Ты не можешь знать этого. Она разозлилась и ударила тебя ножом, Джейк. Ударила ножом. Судя по тому, как ты это описал, рана серьезная, — я протягиваю руку, проводя пальцами по его груди. — Что, если она попала бы чуть ближе к центру? Она могла бы всадить тебе нож в сердце.
Он снова качает головой, но с легкой неуверенностью.
— Она хотела причинить мне боль в тот момент, а не избавиться от меня.
— Верно, — я даже не пытаюсь скрыть сомнение. — Ну а что насчет твоей работы? Что сказал врач? Рана не повлияет на игру?
— Все в порядке, — мужчина водит левым плечом. — Я быстро иду на поправку и хорошо справляюсь с болью.
— Но что говорит врач? — жуткое подозрение щекочет мое нутро. — Ты же ходил к доктору?
Хмурясь, Джейк пожимает плечами.
— Все в порядке. Я часто получал травмы, поэтому могу отличить серьезное от несерьезного.
— Да ты издеваешься, — говорю я, зная, что это не так. — Это не нормально, приятель. Совсем не нормально. — Я указываю на ворота. — Выходим. На улицу. Сейчас же.
— Что это значит? — в его взгляде вспыхивает боль, а затем они снова становятся холодными. — Ты уходишь? Так просто?
— Нет, я не ухожу. Мы идем вместе, —
Он хмыкает.
— Я не поеду. Ничего особенного не произошло.
У меня так широко распахиваются глаза, что я ощущаю, как вытягиваются мышцы.
— Тебя пырнули ножом! У тебя ножевое ранение! И как это оно не относится к травмам?
— Пятидневный порез быстро заживает, — спокойно настаивает Джейк уверенным голосом, напомнив мне лучшую подругу Кэт, которая была также чертовски упряма и относится к себе просто до смешного ужасно. — Слишком поздно для того, чтобы накладывать швы, а доктор сможет сделать только это.
— Это не так. Они также проверят, не получил ли ты заражение, — говорю я, не желая отступать. — И если нож вошел слишком глубоко, достигнув кости, стоит провериться на остеомиелит. Серьезная инфекция. Тебе может потребоваться антибиотик широкого спектра, а может даже операция по удалению зараженного участка.
Острый, оценивающий взгляд проник сквозь темные глаза.
— Так ты врач?
— Ветеринар, — говорю я, — но ты сильно удивишься совпадению. Животные и люди не так сильно отличаются, как считает большинство.
— Тогда можешь осмотреть меня, — говорит мужчина, словно это самое логичное заявление в мире. — Убедись, что все хорошо заживает.
— Нет, не могу! Я лечу четвероногих. У меня даже нет лицензии, чтобы лечить их в Нью-Йорке. С момента моего переезда у меня не было времени, чтобы оформить документы.
— Откуда ты переехала?
— Джорджия, — я хмурюсь из-за внезапно сменившейся темы. — Атланта, но я не…
— Персик из Джорджии, — говорит он, кивая, словно что-то во мне прояснилось.
— Ничего подобного, — я поднимаю подбородок, желая показать, что вовсе не милая южная красотка, которая позволит запугать себя глупому хоккеисту, не желающему тащить свою задницу к врачу после ранения. — Я родилась и выросла в городе, получила степень в Нью-Йоркском университете. В Джорджию я переехала потому, что мой жених поселился здесь.
Джейк кивает.
— И как же твой жених чувствует себя, представив тебя в роли моей женщины на пару недель? Он нормально относится к тому, что с тобой будет другой? Ведь Кери не настолько глупа, чтобы поверить, если мы будем просто вести светскую беседу и держаться за руки.
— Его больше нет на горизонте, — говорю я, не желая думать об Уэсли или о том, что Джейк «все время» будет со мной. Лучше избегать и того, и другого. — Полагаю, для тебя это приятная новость, поскольку моего жениха подобное не обрадовало бы. Его бы беспокоила такая беспечность и возможное покушение на убийство, но учитывая, что ты слишком упрям, чтобы пойти к врачу, а я не такая большая, чтобы закинуть тебя на плечо и отнести, думаю, осмотр ветеринара, желающего, чтобы ты жил, лучше, чем ничего.