Неотразимый граф
Шрифт:
Но со слухом у нее все было в порядке. В помещении стояла давящая тишина, но вот в дальнем углу послышалось какое-то шуршание. Это еще что за черт? Она скосила глаза. Что это было? Огоньки глаз крысы?
Фелисити застонала. Она должна выбраться отсюда.
Заставила себя сделать глубокий вдох. Если сейчас начать кричать, то на помощь может прийти кто угодно. Миссис Ларсон или лорд Данли. Весь план полетит к черту.
Нельзя давать волю эмоциям. Тинуэй сказал, что они пробудут здесь не более получаса. С тех пор прошло по крайней
– Я готов убить его.
– Эдвард, возьми себя в руки. Пожалуйста.
– Но он же полный идиот, Нелл. Ты ведь слышала, что он говорил. – Тинуэй старался говорить тише. Он, как и Нелл, заметил жадное любопытство на лице навострившей уши леди Данли.
– Да. Он отвратительно вел себя. Но он все же герцог и муж ее светлости. У тебя, Эдвард, нет на нее никаких прав.
– У меня, как и у всякого джентльмена, есть право следить за тем, чтобы дамам оказывали уважение.
– Ш-ш-ш... Ты прав, конечно. Но стоит тебе в данном случае поступить в соответствии с этим правом, и многие догадаются о твоих истинных мотивах. Ведь раньше ты никогда не бросался на защиту оскорбленных дам.
– Прежде я никогда не видел, чтобы их унижали публично.
– Мне кажется, Шарлотта не скажет тебе спасибо. Она сама пошла с Хартфордом и не просила тебя о помощи.
– Не просила. – Это возмутило Тинуэя. После прошедшей ночи она должна была понять, что всегда могла рассчитывать на его поддержку.
Хотя ведь Хартфорд не собирался наносить ей увечья. Просто хотел выполнить свой супружеский долг. Он вел себя грубо и попрал достоинство Шарлотты, объявив о своих намерениях, но это был его единственный грех. Кое-кто не назвал бы это даже грехом.
Нелл права. Его выступление в защиту Шарлотты выглядело бы очень странным. Более того, подозрительным.
Шарлотта хотела бы, чтобы все думали, будто дитя, появившееся в результате посещения его дома, было ребенком Хартфорда. Разыгравшаяся сегодня днем маленькая драма как нельзя лучше соответствовала ее целям. Если обнаружится, что она забеременела, весь свет бросится поздравлять герцога, особенно после того, как леди Данли растрезвонит историю его приезда, в чем нет никаких сомнений.
Так что все, что ни делалось, к лучшему. Но Тинуэю это очень не нравилось. Ему представлялось, как старик лапает тело Шарлотты, а потом вставляет меж ее прекрасных бедер свой...
Его тошнило от таких видений.
– Эдвард, возьми себя в руки!
– Да. – Он отвернулся от Нелл. – Где все? Пора возвращаться.
– Нет, Эдвард. Еще рано.
– Почему же? Приближается гроза. Никому не захочется мокнуть. Не думаю, что кто-то станет возражать, если мы отправимся на несколько минут раньше.
– А Шарлотта?
– Что Шарлотта?
– Подумай, Эдвард. Если ты погонишь сейчас всех назад, мы можем прибыть в Лендал-Парк сразу вслед за герцогом и герцогиней.
– Ну и что?
– Ты поставишь герцогиню в еще более неловкое положение. Предоставишь Хартфорду еще одну возможность развлечь наших гостей грубыми замечаниями. А если они занимались... чем-то в карете, по облику герцогини все догадаются об этом. Ну, может оказаться не в порядке прическа или одежда. – Нелл положила руку на его плечо. – Думаю, она предпочла бы не показываться на людях.
– Проклятие! – И здесь Нелл права. Шарлотта снова была бы попрана. Он только усугубил бы ее унижение.
– Очень хорошо. – Тинуэй взял Нелл за руку. – Тогда посвяти мне еще немного времени. Побудь со мной, не то, боюсь, пришибу кого-нибудь. Опять же скажешь мне, когда можно будет везти всю эту ораву назад в Лендал-Парк.
Робби шагал в направлении башни. Он побежал бы, но не хотел привлекать к себе внимание. Лорд Эндрю – мерзавец, конечно. Он мог поставить Лиззи в неловкое положение, но, насколько знал Робби, среди его грехов не значились погубленные репутации дам.
Хотя все когда-нибудь происходит впервые.
Он переступил порог башни и, войдя в тускло освещенное помещение, остановился, чтобы глаза свыклись с полумраком. Свалившись с крутых ступенек и сломав себе шею, он ничем не сможет помочь Лиззи. Он...
Что это было? Черт, это было похоже на женский стон, и донесся он из подземелья. Но Паркс был уверен, что Лиззи собиралась подняться на башню. Это было правдоподобно. Лиззи привлекала высота. Ее не заинтересовало бы подземелье, если только Эндрю не затащил ее туда.
Боже, неужели этот подлец так и сделал? В помещении были какие-то инструменты для пыток. Даже если Эндрю воспользуется только хлыстом... – Нет, он даже думать не мог о нежной белой коже Лиззи, исполосованной хлыстом. Робби направился к подземелью и остановился перед ведущими вниз ступеньками.
Сейчас стоит тишина. Может быть, ему послышалось? Если он услышал Лиззи, то должен был бы прозвучать и голос Эндрю.
Что-то здесь не так. Робби снова напряг слух. Ни звука.
У него натянуты нервы. Возможно, стон был всего-навсего игрой его воображения. А если Эндрю зажал рот Лиззи? Черт.
Сбежать вниз в подземелье можно за несколько секунд. Но если Лиззи наверху, то эти секунды могут обойтись очень дорого.
Он не мог позволить себе стоять в нерешительности.
– Прекратите. Больно. – Лиззи уперлась руками в плечи лорда Эндрю, пытаясь оттолкнуть его. Она завизжала, но ветер уносил все звуки. Эндрю расхохотался.
– Боже, я надеялся, что ты это сделаешь. – Он больно стиснул ее груди и захохотал вновь. – Сомневаюсь, что кто-нибудь услышит, но давай визжи сколько хочешь. – Он ухватил ее за зад и притянул к себе. – Видишь? Я переполнен мощью. Чувствуешь это?