Неотразимый граф
Шрифт:
– Кто-то обязательно должен находиться рядом с тобой, чтобы ты раз за разом не рисковала своей репутацией.
Робби все еще говорил что-то, но Лиззи уже не слушала его. Она обеими руками навалилась на дверь и с треском захлопнула ее перед его носом.
Пора было уже ему прийти. Шарлотта снова сверилась с часами. Было уже за полночь.
Сделала глоток бренди. Она уговорила Флинта дать ей еще бутылку, поскольку в ее фляжке бренди был на исходе.
Где
Шарлотта сделала глоток побольше. Он же сам сказал, что придет. Может быть, не теми же словами, но дал понять это достаточно ясно.
Она принялась шагать по комнате.
Как же быть с ребенком, если он так и не явится?
В горле забулькал истерический смех. Была ночь четверга. Будь она сейчас дома, Хартфорд нанес бы еженедельный визит к ней и уже залез бы под ночную рубашку.
Сколько еще четвергов он сможет предпринимать бесплодные попытки? На прошлой неделе тяжело дышал, а кожа имела серый оттенок. Тогда ему так и не удалось оживить свой орган. Елозил им меж ее бедер, как дохлой рыбой.
Шарлотта закусила губу. Времени оставалось все меньше.
Вдруг услышала, как кто-то скребется в дверь. Слава Богу!
– Наконец-то. Я уж думала, ты позабыл. Господи... – Она испуганно смотрела на стоявшего на пороге человека. Это был не лорд Питер.
– Приятно, что вы так рады видеть меня, герцогиня.
– Лорд Тинуэй!
Что здесь делает барон в такой поздний час? Нужно избавиться от него. Шарлотта взглянула, не стоит ли кто-то за его спиной. Лорда Питера не было.
– Если вы ждете отпрыска Аддингтона, то он не придет. У него свидание в другом месте. Он попросил меня занять его место.
– Что? – Лорд Питер не придет? Он попросил лорда Тинуэя... У Шарлотты запылали щеки. Лорд Питер рассказывал, чем занимался... рассказывал о ней... Тинуэю?
– Можно войти? Пока я стою в коридоре, меня могут увидеть и поинтересоваться, зачем я здесь.
– Да. Хорошо. Входите. – Ей было бы неприятно, если бы кто-нибудь из гостей, и особенно Фелисити, строил догадки относительно того, что хозяин дома делает в такой час в ее комнате. Честно говоря, ей и самой не хотелось размышлять по этому поводу. Она была уверена, что он все равно сам скажет. Раньше он всегда так поступал.
– Где ваша служанка?
– Мари знает, что не нужна сегодня.
Тинуэй взял со стола бутылку бренди.
– Все пьете, Шарлотта?
– Да. – Интересно, как он воспринял то, что Флинт снабдил ее отдельной бутылкой? – Хотите тоже выпить? – Она огляделась вокруг. – Лишнего бокала нет. Может, принесете? – И тогда она запрет за ним дверь на ключ. Тинуэй вызывал тревогу. У нее просто поджилки тряслись.
Он улыбнулся:
– Мне не нужен бокал.
Неужели он будет пить
Тинуэй приблизился к ней. Шарлотта отступила и уперлась спиной в закрытую дверь. Он сжал ладонями ее голову.
У нее свело живот. Он был слишком близко. Шарлотта закрыла глаза. Чувствовала его дыхание на щеке. От него пахло бренди, но она была уверена, что он не пьян.
– Шарлотта, любовь моя. Вы ведь знаете, что я буду счастлив помочь вам. Я жажду сделать это. – Он едва коснулся губами уголка ее глаза. – И я способен на это. – Он прошелся губами по шее под ее правым ухом. – Я сгораю от желания.
Тинуэй говорил ей прямо в рот. Стоило Шарлотте чуть наклонить голову, и их губы встретились бы. Она не двинула головой.
– Помочь мне? – прошептала она.
– Родить ребенка.
Она распахнула глаза:
– Вы шутите.
– Какие тут шутки! Мы говорили об этом вчера в саду, помните?
Как она могла забыть?
– Лорд Питер...
– Его здесь нет. Но я с вами. – У него на губах заиграла мягкая улыбка. – И вполне способен справиться с этой задачей. Причем с удовольствием, даже с восторгом.
– О! – Шарлотта облизнула губы. Отметила, как блеснули его глаза, задержавшись на ее губах. Его глаза обжигали.
Каким-то непонятным образом ему удалось разогреть ее. Так быстро.
Это совершенно ни к чему. Нужно держать его на расстоянии.
В этот момент Тинуэй поцеловал ее.
Его губы были нежными и неторопливыми. Не такими, как у Хартфорда или у лорда Питера. Ни того ни другого особо не волновал ее рот. Раз-другой мазнули по губам и занялись более интересными частями ее тела, позволяя ей без помех таращиться на полог кровати.
На этот раз все было по-другому. Тинуэй не спешил, касался ее только ртом, смаковал ее губы, посасывая и облизывая их. Затем его язык проник в ее рот, заполнив его целиком, исследуя его.
Шарлотта прижалась к двери в надежде, что так сможет удержаться на ногах.
Никогда не ощущала ничего подобного.
– Твои соски ведь набухли, превратились в маленькие твердые бусинки, не так ли, милая?
Так оно и было.
– А там, между ногами, мокро? Ноет?
Боже, так и было.
– Твое тело готово принять мое семя, Шарлотта. Сделать это сейчас? Хочешь ребенка?
От желания у нее спутались мысли. Что это с ней? Она чувствовала жар, и это тревожило ее.
Пугало. Она сознавала в глубине души, что если позволит Тинуэю сделать то, что он хотел, это серьезно повлияет на ее жизнь.
Лучше сказать «нет» и выпроводить его.
Но ее тело взывало к ней: скажи «да».
Ей нужен ребенок. Если то, что она мокрая, действительно важно для зачатия, то она может забеременеть сегодня.