Неотразимый граф

Маккензи Салли

Леди Беа возложила руки на свои широкие бедра.

– Я хочу знать, как долго это продолжается? Сколько дней длится болезнь леди Элизабет? – Она неодобрительно посмотрела на ночной горшок и обратилась к служанке Лиззи: – Бетти? Ты можешь ответить мне?

– Это был всего лишь шоколад, миледи. – Бетти протянула к ней горшок. – Ей не понравился запах. Вчера вечером она была совершенно здорова.

– Неужели? Она так плохо переносит запахи? – Леди Беатрис фыркнула, как ее кошка Королева Бесс при встрече с собакой. – Запах шоколада

вызвал у нее... – Она сморщилась.

– Да, миледи.

– Ясно. Тогда позвольте перефразировать вопрос и спросить так. – Леди Беатрис выделила каждое слово, озвучивая свою мысль. – Сколько дней леди Элизабет начинает утро с того, что сгибается над этим сосудом? – Она с отвращением указала на содержимое ночного горшка. – Такое недомогание обычно проявляется по утрам, да?

– Миледи! – Бетти судорожно вздохнула. – Я не понимаю, что вы хотите сказать.

Лиззи тоже ничего не понимала, но ей хотелось, чтобы леди Беа поскорее убралась, желательно вместе с заслужившим такое пристальное внимание ночным горшком. Она с надеждой посмотрела на Бетти, у которой почему-то горели щеки.

– Стало быть, твою хозяйку не тошнило по утрам?

– Конечно, нет, миледи.

– Говорить об этом «конечно», не стоит. Я очень сомневаюсь, что лорд Уэстбрук – евнух.

– Что? – Лиззи резко выпрямилась, задев горшок, из которого выплеснулось содержимое. Робби – евнух? Она не совсем поняла, что имела в виду наставница, но живо вспомнила появление в комнате Робби прошлой ночью. Ни один султан не поставил бы такого мужчину во главе своего гарема.

Лицо Бетти заалело пуще прежнего, и она воззвала к леди Беатрис:

– Вы ведь не хотите сказать, что...

– Еще как хочу. Ведь ты не могла не слышать, что произошло прошлой ночью, где бы ни прохлаждалась.

За этим утверждением повисло тягостное молчание. Лиззи закрыла глаза. Не может же леди Беа думать, что...

У нее снова скрутило живот. Похожие боли возникали у Сары во время беременности.

Комната начала кружиться. Кто-то, наверное, Мэг, взял из ее рук горшок и уложил голову себе на колени.

Чего-чего, а ребенка у нее быть не может. Чтобы забеременеть, нужно сделать немного больше, чем просто потрогать руками – иначе все женщины ходили бы на сносях. Хотя следует признать, что Робби был без перчаток...

Из груди вырвался истерический смешок. Нет, он и впрямь был без перчаток.

– Лиззи! – донесся до нее голос Мэг. – Во что ты вляпалась?

Лиззи усмехнулась. Может быть, стоит закрыть глаза, и все исчезнут в тот же момент? Она прикрыла глаза ладонями. Это был всего лишь сон, и ничего более. Дурной сон. Сейчас она проснется, встряхнется и войдет в привычный ритм жизни.

– Не думай, что тебе удастся скрыть все от меня. – Голос Мэг, как назойливое насекомое, жужжал в ухе. – Ты честно расскажешь мне все, что с тобой приключилось вчера.

– Мм-м...

Мэг рассмеялась:

– Не думай, что тебе удастся

скрыть это и от леди Беа. Она настроена очень решительно.

Голос Мэг звучал категорично.

– Ты, Бетти, можешь идти, но я с тобой еще поговорю. И убери подальше этот смердящий горшок, опорожни его.

– Да, миледи.

Лиззи не отрывала от лица рук. Она слышала, как Бетти покинула комнату. Последовала длинная пауза. Она было подумала, что Господь смилостивился над ней и даровал одиночество. Не тут-то было. Мэг все еще сидела рядом с ней на кровати. Может, хоть леди Беатрис ушла?

Лиззи потихоньку убрала ладони с глаз. Нет, леди Беатрис все еще была здесь и хмуро смотрела на нее.

– Леди Элизабет, вы не хотите все же объяснить, что с вами происходит?

О Господи! Она чувствовала себя так, будто ей было всего четырнадцать и брат распекал ее за какую-то шалость.

Нет, это было невыносимо. Ей уже двадцать лет. Она взрослая женщина. Четвертый год принимает участие в мероприятиях сезона. Женщине ее возраста не пристало быть под властью наставницы и совершенно не стоит бояться каких бы то ни было разбирательств. Леди Беа была кем-то вроде компаньонки – пожилая женщина, призванная служить соблюдению норм пристойности в обществе.

Лиззи выпрямилась, глубоко вздохнула и взглянула в лицо леди Беатрис.

И тут же, ощутив спазм в животе, опустила глаза.

– Мм... я думаю... мне кажется... я не привыкла...

– Похоже, вы не привыкли так себя вести, мисс. Не знаю, что скажет на это ваш брат. Единственное, что вам следовало бы сделать, так это надеть на палец обручальное кольцо, прежде чем принимать Уэстбрука.

– Леди Беатрис, думаю, вы делаете поспешные выводы.

– Неужели? Не хотите ли сказать, что лорд Уэстбрук не имеет отношения к вашему недомоганию?

– Да. Именно так. Во всем виновата я сама. – Лиззи прочистила горло. – Прошлым вечером я перебрала с ликером.

– Хм.

Леди Беатрис уставилась на ее живот. Лиззи тут же положила туда руки и постаралась дышать ровнее.

– Вы уверены, что ваше плохое самочувствие никак не связано с лордом?

– Да! – Глубоко вздохнув, Лиззи постаралась взять себя в руки. – Да, конечно. Никаких сомнений. Присутствие лорда Уэстбрука...

Мэг издала нечто среднее между всхлипом и стоном. Лиззи и леди Беа повернулись к ней. Мэг ответила усмешкой:

– Значит, Робби действительно был в твоей комнате прошлой ночью? Я слышала разговоры об этом, но не верила. Как чудесно! Хотя я нахожу, что он выбрал не очень удачное время для предложения, но когда же свадьба?

– Что?

– Да, мисс, когда свадьба? – У леди Беа сошлись брови на переносице. – Хотя лорд Уэстбрук и воздержался от проявления животных инстинктов, факт его пребывания здесь, в вашей спальне, остается неизменным.

Лиззи сосредоточенно рассматривала свои ногти.

– Робби не делал мне предложения.