Неотразимый дикарь
Шрифт:
С усилием, высвободившись из его объятий, Памела встала и заглянула в глиняную кружку.
— Не вижу причин для недовольства. Я не уронила ни единой капли пены.
Взяв кружку, Коннор поставил кресло напротив обломка зеркала, вставленного в расщелину каменной стены.
— И зачем только англичане послали солдат, чтобы согнать нас с наших земель? — недоуменно проговорил он, поставив кружку между коленями и намыливая кисточкой подбородок. — Да если бы они снабдили тебя опасным лезвием, а твою сестру зонтиком, мы были бы завоеваны без единого выстрела.
Опершись
— Почему ты так ненавидишь англичан?
— Неужели шотландцу нужна причина, их ненавидеть?
— Не знаю, но ты их ненавидишь.
Коннор метнул на нее быстрый взгляд блестящих серых глаз. В его руке лезвие выглядело куда опаснее, чем в ее. Не отвечая на ее вопрос, он принялся, нахмурившись, разглядывать свое отражение.
— Что, если я совсем не похож на отпрыска этого Уоррика?
— В том-то и прелесть моего плана. Никто не знает, как должен выглядеть взрослый сын герцога. Ему было всего лишь несколько недель от роду, когда он исчез вместе со своей матерью. На его голове еще не было волос, а глаза имели, как у всех младенцев, мутно-голубой цвет. Я выросла в театре и очень хорошо поняла, что люди видят то, во что хотят верить, и верят в то, что хотят видеть.
Коннор провел лезвием по щетинистой щеке, оставив полоску гладкой загорелой кожи.
— Так как меня теперь зовут?
Памела гордо выпрямилась и громко произнесла:
— Отныне ты будешь зваться Перси Эмброуз Бартоломью Реджинальд Сесил Смит, маркиз Эддивистл, будущий герцог Уоррик.
Памела ожидала, что Коннор испытает благоговейный трепет перед таким внушительным перечнем имен и титулов. Вместо этого шотландец недовольно скривился:
— Перси? Герцог назвал этого несчастного именем Перси? Да, ты была права насчет этого мерзавца. Да на месте жены я бы пристрелил его! Если кто-нибудь назовет меня Перси, я застрелю негодяя собственноручно!
— Вряд ли это будет способствовать хорошему первому впечатлению, — вздохнула Памела. — Видишь ли, имена редко используются в аристократических семьях. Твои родственники, скорее всего, будут звать тебя Уорриком, а слуги и те, кто ниже тебя по социальной лестнице, будут обращаться к тебе «милорд».
— А ты будешь выше или ниже меня по рангу?
— Я всегда буду выше тебя, — не колеблясь ответила Памела.
— Тогда, может, расскажешь, где я был все эти годы? — фыркнул Коннор.
— Мне почему-то кажется, — начала Памела, расхаживая взад и вперед за его спиной, — что, когда герцогиня заболела и поняла, что может умереть до того, как доберется до дома своего деда, у нее оставался единственный выход — положить тебя в корзину и оставить на пороге дома доброго старого купца и его бесплодной жены.
— Ага, — усмехнулся шотландец, — и с тех пор я помогал купцу торговать в его лавке, так?
Памела внимательно посмотрела на его широкие мускулистые плечи. Нет, Коннор был мало похож на лавочника, скорее на… кулачного бойца.
— Полагаю, нет, — сказала она. — После смерти добрых приемных родителей ты решил самостоятельно попытать счастья и найти свое место в
Она замолчала, подыскивая подходящее занятие для отпрыска герцогского рода.
— Разбойником, отнимающим нижнее белье у беспомощных дамочек, — хохотнул Коннор.
Памела метнула на него гневный взгляд. Потом задумалась.
— Вот именно, — проговорила она, наконец. — Почему бы нам, не сказать герцогу, что ты жил под именем Коннора Кинкейда, главаря разбойников, грозы Шотландского нагорья?
— И насильника, — с усмешкой добавил горец, не переставая бриться. — Если мы заставим всех поверить в то, что я и есть наследник герцога, то злодей, в свое время убивший твою мать, может попытаться убить теперь и меня, ты это понимаешь?
Памела радостно захлопала в ладоши:
— Да! Да! Это так здорово!
Коннор недоуменно приподнял бровь, и она поспешно объяснила:
— Застав его на месте преступления, мы полностью изобличим негодяя!
— Это когда он будет подливать яд в мой бокал вина или резать мне горло во время сна? — с заметной долей иронии поинтересовался горец.
— Не будь смешным! Если убийца не хочет быть пойманным, ему придется подстроить правдоподобный несчастный случай. Поскольку мы будем настороже, мы сможем сделать так, чтобы он оказался в руках правосудия. Если ты что-нибудь заподозришь, то дашь мне знать, и я приведу полицию!
— Надеюсь, это случится до того, как он убьет меня.
— Я тоже на это надеюсь, — весело кивнула Памела. — В конце концов, он же не знает, насколько ты сам опасен для него. А пока мы будем ждать действий с его стороны, ты будешь учиться выдавать себя за джентльмена. Герцогу наверняка захочется заняться твоим образованием. Только представь себе, ты сможешь научиться читать!
— Да уж, представляю, — хмыкнул Коннор, бросая на нее загадочный взгляд.
— Может, он наймет для тебя учителя фехтования и учителя танцев.
Коннор подскочил на месте.
— Я не против фехтования, но ты не говорила, что мне придется скакать на балах в кружевах и трико!
Положив руки успокаивающим жестом ему на плечи, Памела сказала с улыбкой:
— Не стоит так волноваться, сэр. Трико вышли из моды несколько лет назад.
Ее руки невольно задержались на его широких мускулистых плечах, и Памела, быстро опомнившись, рывком спрятала их за спину.
— Хоть ты и прожил почти всю жизнь среди шотландцев, герцогу будет приятно увидеть в тебе проявления твоей благородной английской крови. Возможно, тебе придется поработать над своим произношением и лексиконом.
— Что-то я не понимаю, о чем ты, детка…
— Ну, к примеру, настоящий джентльмен никогда не станет грязно браниться в присутствии женщины, хотя в мужской компании он, конечно, может позволить себе какие-то грубости и вольности.
— Да? — В его голосе появились бархатные нотки, от которых у нее по спине побежали мурашки. — Тогда тебе придется напоминать мне о том, как нужно говорить.
Памела снова вспомнила тот поцелуй в лесу и, смешавшись, не нашла ничего лучшего, чем сказать в ответ: