Неоновые Боги

Роберт Кэти

Улица кажется пустынной, но я знаю лучше. У Зевса есть свои люди, которые следят за его стороной реки, так же, как у меня есть свои люди, которые следят за моей. Если я сойду с этого моста, все будет кончено. Война придет на Олимп.

Мужчина садится, прижимая запястье к груди, с уродливым выражением лица. Эвридика прерывисто всхлипывает. Как и раньше, я не помню, чтобы принимал решение сделать это. Одно мгновение, и я толкаю его на землю и бью по лицу. Черт, я вообще ни о чем не думаю. Единственное, что имеет значение, — это устранение угрозы.

Каждый удар подпитывает что-то темное во мне, как будто я могу ударить этого мудака достаточно сильно, чтобы монстр в башне Додона почувствовал это. Еще один, и еще, и еще.

— Аид, Аид, остановись. — Крик Персефоны останавливает меня. У меня болят руки. Повсюду

кровь. Он уже давно перестал двигаться, хотя его грудь поднимается и опускается. Живой. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть через мост. Харон все еще прижимает Персефону к груди, но они оба выглядят потрясенными.

Они оба выглядят испуганными.

Какого хрена я делаю?

Я отрываюсь от мужчины и сажусь на корточки рядом с рыдающей женщиной.

— Эвридика.

Она отшатывается от меня.

— Не прикасайся ко мне.

— Эвридика, твоя сестра ждет тебя. — У меня нет времени на деликатности. Я хватаю ее за

подбородок и отодвигаюсь в сторону, чтобы она могла видеть Персефону на другой стороне моста. Мои окровавленные костяшки пальцев вряд ли создают обнадеживающую картину, но сейчас уже слишком поздно брать свои слова обратно.

— Можешь идти?

Она моргает большими темными глазами, ее страх так велик, что грозит поглотить нас обоих целиком.

— Я не знаю.

— Я собираюсь понести тебя. Не сопротивляйся мне. — Я не даю ей шанса подготовиться к

этому, просто поднимаю ее на руки и спешу обратно через мост. Я пробыл на территории Зевса в общей сложности две минуты, но я не настолько наивен, чтобы думать, что это не будет засчитано. Даже если он не организовывал это — а все улики свидетельствуют о том, что он это сделал, — он воспользуется возможностью, которую я ему только что предоставил.

Я готовлюсь к страху Персефоны. Она только что видела, как я потерял самообладание и жестоко избил человека. Она смотрит мне в лицо, смотрит на меня так, как будто никогда раньше меня не видела.

— Аид…

— Мы поговорим, когда вернемся домой.

Я продолжаю удерживать Эвридику и направляюсь к машине.

— Залезай. Сейчас же.

На этот раз Персефона не спорит. Она проскальзывает на заднее сиденье впереди меня и берет сестру за руку, когда я осторожно сажаю Эвридику рядом с ней. Ее карие глаза сияют.

— Спасибо, Аид, — тихо говорит она. — Я знаю цену.

— Позаботься о своей сестре. Я встречу тебя дома. — Я закрываю дверь, прежде чем она

успевает возразить и сделать знак Минте. — Забери их обратно. Заприте весь дом. Внутри никого. Чтобы никто не выходил. И я, черт, помоги тебе, если Гермес проскользнет мимо нашего периметра сегодня вечером.

Минте кивает и спешит к водительскому сиденью. Я не спускаю

глаз с машины, пока она не скрывается из виду, а затем поворачиваюсь к Харону.

— Грядут неприятности.

Кожа Харона приобрела восковой оттенок.

— Ты пересек реку.

— У меня не было выбора.

Он открывает рот, как будто хочет возразить, но в конце концов качает головой.

— Думаю, это не имеет значения. Дело сделано. Что нам теперь делать?

Я стараюсь перестать реагировать и думать. Пойдет ли Зевс на лобовой удар, или он

попытается выкрутить мне руку, чтобы получить то, что он хочет, чтобы избежать тотальной войны? Я не знаю. Я,черт, не могу думать. Все, что я слышу, — это эхо крика Персефоны. Все, что я вижу, — это беспомощный взгляд ее сестры. И все, что я чувствую, — это боль в костяшках пальцев от избиения человека до полусмерти.

Я прижимаю пальцы к вискам. Что бы сказал Андреас? Я фыркаю, как только эта мысль приходит мне в голову. Андреас собирается надрать мне задницу за то, что я такой импульсивный.

— Мы не можем предполагать, что они войдут через мосты. Отведите как можно больше людей

с окраин территории, насколько мы сможем. Если они не хотят идти, не заставляйте их, но сообщите об этом. Грядет война.

Харон колеблется, а затем кивает.

— Ты хочешь, чтобы я собрал всех наших людей в главном доме?

Искушение почти переполняет меня. Я хочу, чтобы Персефона была в безопасности, и я уже знаю, что она станет мишенью. Желание укрепить нашу оборону до тех пор, пока ничто не сможет пройти мимо, очень сильно.

Но Персефона не единственный человек в нижнем городе, который нуждается в защите от того, что грядет.

Я заставляю себя покачать головой.

— Нет, продолжайте удвоенные патрули на реке. Соберите всех, кто вам нужен, чтобы помочь

тем, кто хочет выбраться из потенциальной зоны конфликта.

— Аид. — Харону приходится остановиться и побороть страх в своем тоне. — Весь нижний город

станет зоной конфликта если они придут за нами.

— Я знаю. — Я сжимаю его плечо. — Я помогу нам пройти, Харон. Не сомневайся в этом.

Я просто еще не знаю, как это сделать. Я не могу действовать, пока этого не сделает Зевс. Я разрываюсь между надеждой, что он не нанесет удар немедленно, и страхом, что он будет тянуть до тех пор, пока мы все не сойдем с ума.

Всю обратную дорогу до дома я не могу избавиться от страха, что приеду, а Персефоны уже не будет. Что Зевс каким-то образом проскользнет сквозь всю мою защиту и заберет ее обратно. Что она поймет, что я не могу по-настоящему защитить ее, как обещал, и решит рискнуть самостоятельно. Что она узнает во мне монстра, которым меня считает весь остальной Олимп, и сбежит. Тысяча сценариев, каждый из которых подпитывается знанием того, насколько ужасными будут события. Я планировал несколько сценариев, когда мы начинали это, но нигде из них не было того, что произошло сегодня вечером.