Неоновые Боги
Шрифт:
Если красивая ваза разбита, достаточно легко купить замену. По крайней мере, так оно и есть, если ты Зевс.
Мама замедлила шаг, заставляя Психею отступить на несколько шагов, и взяла меня за руку. Она сдала ее достаточно сильно, чтобы передать свое молчаливое предупреждение вести себя прилично, но она вся улыбается ему.
— Смотрите, кого я нашла!
Зевс протянул свою руку, и мне ничего не осталось, как вложить мою в его и позволить ему поцеловать мои костяшки пальцев. Его губы на мгновение касаются моей кожи, и маленькие волоски у меня на затылке встают дыбом. Мне
Мне пришлось упираться ногами, чтобы не повернуться и не убежать. Я бы все равно далеко не ушла. Не с моей матерью, стоящей на пути. Не с блестящей толпой людей, наблюдающих за этой маленькой сценой, как стервятники, почуявшие кровь на ветру. Нет ничего, что эти люди любят больше, чем драму, и сцена с Деметрой и Зевсом приведет к последствиям, с которыми я не хочу иметь дело. В лучшем случае это разозлит мою мать. В худшем случае я рискую стать заголовком в журналах сплетен, и это приведет меня в еще более горячую воду. Лучше просто переждать это, пока я не смогу сбежать.
Улыбка Зевса слишком теплая.
— Персефона. Ты сегодня прекрасно выглядишь.
Мое сердце забилось, как птица, пытающаяся вырваться из клетки.
— Спасибо, — бормочу я. Мне нужно успокоиться, успокоить свои эмоции. У Зевса репутация
человека, который наслаждается страданиями любого, кто слабее его. Я не доставлю ему удовольствия знать, что он пугает меня. Это единственная сила, которая у меня есть в этой ситуации, и я не собираюсь от нее отказываться.
Он придвинулся ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и понизил голос.
— Я рад, что наконец-то у меня есть возможность поговорить с тобой. Я пытался загнать тебя в
угол последние несколько месяцев. — Он улыбнулся, хотя улыбка не доходит до его глаз. — Этого достаточно, чтобы заставить меня думать, что ты избегаешь меня.
— Конечно, нет. — Я не могу отступить, не наткнувшись на свою мать… но я несколько секунд
серьезно обдумывала этот вариант, прежде чем отказаться от него. Мама никогда не простит мне, если я устрою сцену перед всемогущим Зевсом. Пережди это. Ты можешь это сделать. Я выдавливаю из себя яркую улыбку, даже когда начала повторять мантру, которая помогала мне пережить последний год.
Три месяца. Всего девяносто дней отделяют меня от свободы. Девяносто дней до того, как я смогу получить доступ к своему трастовому фонду и использовать его, чтобы выбраться из Олимпа. Я смогу это пережить. Я переживу это.
Зевс практически сияет мне, излучая теплую искренность.
— Я знаю, что это не самый традиционный подход, но пришло время сделать объявление.
Я моргнула.
— Объявление?
— Да, Персефона. — Моя мать подошла ближе, стреляя кинжалами из глаз. — Объявление. — Она
пытается передать некоторые знания непосредственно в мой мозг, но я понятия не имею, что происходит.
Зевс снова берет меня за руку, и моя мать практически пихает меня вслед за ним, когда он направляется в переднюю часть комнаты. Я бросила дикий взгляд на свою сестру, но у Психеи такие же широко
Люди замолкают, когда мы проходим мимо, их взгляды тысячью иголок впиваются мне в
затылок. У меня нет друзей в этой комнате. Мама сказала бы, что это моя собственная вина, что я не общаюсь в сети так, как она учила меня снова и снова. Я пыталась. Действительно, я так и делала. Потребовался целый месяц, чтобы понять, что самые жестокие оскорбления сопровождаются милыми улыбками и сладкими словами. После того, как первое приглашение на обед привело к тому, что мои неправильно процитированные слова попали в заголовки сплетен, я сдалась. Я никогда не буду играть в эту игру так же хорошо, как гадюки в этой комнате. Я ненавижу фальшивые фасады, скользкие оскорбления и ножи, скрытые в словах и улыбках. Я хочу нормальной жизни, но это единственное, что невозможно с матерью из Тринадцати.
По крайней мере, на Олимпе это невозможно.
Зевс остановился в передней части комнаты и взял бокал с шампанским. Это выглядит абсурдно в его большой руке, как будто он разобьет ее одним грубым прикосновением. Он поднял бокал, и последние несколько шепотов в комнате затихают. Зевс ухмыльнулся им. Легко понять, как он сохраняет такую преданность, несмотря на слухи, которые ходят о нем. У этого человека практически харизма сочится из его пор.
— Друзья, я не был до конца честен с вами.
— Это впервые, — говорит кто-то из задней части комнаты, посылая волну слабого смеха через
пространство.
Зевс смеется вместе с ними.
— Хотя технически мы собрались здесь, чтобы проголосовать по новым торговым соглашениям
с Долиной Сабин, я также должен сделать небольшое объявление. Мне давно пора найти новую Геру и снова восполнить нашу пару. Я наконец-то сделал выбор. — Он посмотрел на меня, и это единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем он произнёс слова, которые сожгли мои мечты о свободе в огне так сильно, что я могла только смотреть, как они сгорают дотла.
— Персефона Деметроу, ты выйдешь за меня замуж?
Я не могла дышать. Его присутствие высосало весь воздух в комнате, и свет вспыхнул слишком ярко. Я покачивалась на каблуках, удерживаясь на ногах только благодаря чистой силе воли. Набросятся ли на меня остальные, как стая волков, если я сейчас рухну? Я не знаю, и потому что я не знаю, мне приходится стоять. Я открыла рот, но ничего не произнесла.
Моя мама прижилась ко мне с другой стороны, вся в ярких улыбках и радостных тонах.
— Конечно, она выйдет! Для нее будет честью. — Ее локоть уперся мне в бок. — Разве это не так?
Сказать «нет» — это не вариант. Это Зевс, царь во всем, кроме имени. Он получает то, что хочет, когда хочет, и если я унижу его прямо сейчас перед самыми могущественными людьми на Олимпе, он заставит заплатить всю мою семью. Я с трудом сглатываю.
— Да.
Раздался радостный возглас, от этого звука у меня закружилась голова. Я заметила, как кто-то записывает это на свой телефон, и без тени сомнения знаю, что это будет во всем Интернете в течение часа, на всех новостных станциях к утру.