Неоконченные предания

Толкин Джон Рональд Руэл

Дальнейшие события известны хуже, поскольку все о них знал один лишь Гэндальф. Он получил известия об этом разгроме лишь к вечеру третьего марта [275] . Король в тот момент находился немного восточнее перекрестка, откуда отходила дорога на Хорнбург. По прямой оттуда до Изенгарда около девяноста миль; и Гэндальф, по–видимому, помчался туда со всей скоростью, на какую только был способен Тенегрив. Он добрался до Изенгарда, когда начинало темнеть [276] , и уехал оттуда не более чем через двадцать минут. Он, должно быть, встретил Гримболда и Эльфхельма и по дороге к Изенгарду, когда его кратчайший маршрут пролегал вплотную к Бродам, и на обратном пути, когда он отправился на юг, чтобы разыскать Эркенбранда. Гримболд и Эльфхельм поверили, что Гэндальф действует в интересах короля — не только потому, что он появился перед ними верхом на Тенегриве, но и потому, что Гэндальфу было известно имя их гонца, Кеорла, и содержание послания, которое тот нес. Потому они приняли советы Гэндальфа как приказы [277] . Воинов Гримболда он отправил на юг, на соединение с Эркенбрандом…

275

Эту весть принес всадник по имени Кеорл, который, возвращаясь от Бродов, встретился с Гэндальфом, Теоденом и

Эомером, когда они скакали с запада, с подкреплением из Эдораса («Две твердыни», III, 7).

276

Повествование предполагает, что Гэндальф, должно быть, к этому моменту уже как–то связался с Древобрадом и знал, что терпение энтов лопнуло; кроме того, он понял значение слов Леголаса («Две твердыни», III, 7, самое начало главы): Изенгард скрыт завесой непроницаемых теней, энты уже окружили его. — (прим. Авт.)

277

Когда Гэндальф после битвы при Хорнбурге приехал вместе с Теоденом и Эомером к Бродам Изена, он объяснил им: «Одних я отправил вместе с Гримболдом из Вестфолда на помощь Эркенбранду. Другим поручил похоронить павших. Теперь они присоединились к твоему маршалу, Эльфхельму. Я отправил его вместе с отрядом всадников в Эдорас» («Две твердыни», III, 8). Данный текст заканчивается следующей фразой, оборванной на середине.

ПРИЛОЖЕНИЯ

(I)

В рукописях, связанных с данным текстом, есть несколько фрагментов, повествующих о маршалах Марки в 3019 году и во времена, последовавшие за окончанием войны Кольца:

Маршал Марки (или «Риддермарка») — это высшее воинское звание, и в то же время титул королевских военачальников (изначально их было трое), командиров королевского войска, куда входили полностью экипированные и хорошо обученные всадники. В ведении первого маршала был Эдорас и соседствующие со столицей королевские земли (включая Харроудейл). Он командовал всадниками войска Эдораса, которое набиралось в этом уделе, и в некоторых районах Восточной и Западной марки [278] , для которых Эдорас был самым удобным местом сбора. Второму и третьему маршалу поручали командование определенными отрядами в зависимости от конкретной необходимости. В начале 3019 года главной опасностью была угроза со стороны Сарумана, и потому второй маршал — сын короля, Теодред, — командовал Западной маркой, и ставка его располагалась в Хельмовом ущелье, а третьему маршалу, племяннику короля Эомеру, поручено было командовать Восточной маркой, и он обосновался в своем родном Алдбурге в Фолде [279] .

278

Термины «Восточная» и «Западная марка» использовались, лишь когда речь шла об организации войска. Их граница проходила по реке Снежница до ее слияния с Энтовой Купелью, и далее на север по Энтовой Купели. — (прим. авт.)

279

Здесь некогда находился дом Эорла. После того, как Брего, сын Эорла, переселился в Эдорас, Алдбург перешел к Эовору, третьему сыну Брего, от которого вел свой род Эомунд, отец Эомера. Фолде был частью Королевских земель, но Алдбург оставался самым удобным местом для сбора войска Восточной марки. — (прим. авт.)

Во дни Теодена пост первого маршала оставался незанятым. Теоден был достаточно молод, когда взошел на трон (ему тогда исполнилось тридцать два года). Он был силен, воинствен, и великолепно ездил верхом. В случае войны он сам возглавил бы войско Эдораса; но его королевство много лет пребывало в мире, и король собирал своих витязей и войско лишь для учений и праздничных смотров, несмотря на то, что за время его жизни тень воспрянувшего Мордора разрасталась все сильнее и сильнее. В это мирное время всадниками и прочими воинами эдорасского гарнизона командовал военачальник, находившийся в ранге маршала (в 3012–3019 годах это был Эльфхельм). Когда Теоден начал, как казалось, преждевременно стареть, это положение сохранилось, и войска Рохана фактически остались без главнокомандующего. Королевский советник, Грима, старательно поддерживал такое положение дел. Король одряхлел и редко выходил из дома, а потому завел привычку передавать приказы Хаме, командиру своей личной дружины, Эльфхельму и даже маршалам Марки через Гриму Змеиного Языка. Это было оскорбительно, но все же королевские приказы исполнялись — по крайней мере, в Эдорасе. Но когда дошло до битвы, когда началась война с Саруманом, Теодред без приказа принял на себя верховное командование. Он объявил сбор эдорасского войска и увел с собой большой отряд эдорасских всадников под командованием Эльфхельма, чтобы усилить вестфолдское войско и помочь ему отразить вторжение.

В времена войны или смуты у каждого маршала Марки под его непосредственным командованием находился, как часть его «дружины» (то есть отряда, стоящего при оружии в ставке маршала), полностью готовый к бою эоред, и при необходимости маршал мог использовать его по своему усмотрению. Именно так и поступил Эомер [280] ; обвинение против него, выдвинутое по наущению Гримы, состояло в том, что он, вопреки приказу короля, увел из недостаточно защищенного Эдораса часть сил Восточной марки, пока что не задействованных в войне, в том, что он знал о поражении на Бродах Изена и гибели Теодреда еще до того, как бросился в погоню за орками в отдаленный Уолд, и в том, что он нарушил обязательный для всех приказ и отпустил чужаков на свободу, и к тому же дал им лошадей.

280

Имеется в виду тот момент, когда Эомер отправился в погоню за орками, спустившимися в Рохан с Эмин–Муиля, теми самыми, которые захватили в плен Мериадока и Перегрина. Эомер сказал об этом Арагорну так: «Я повел свой эоред, воинов из моей дружины» («Две твердыни», III, 2).

После гибели Теодреда командование Западной маркой (опять–таки, не дожидаясь приказа из Эдораса) взял на себя Эркенбранд, владыка Ущельной долины и многих других земель Вестфолда. В молодости он, как и многие другие представители знати, возглавлял отряд королевской конницы, но к тому времени уже покинул этот пост. Но, тем не менее, Эркенбранд был самым могущественным из властителей Западной марки, и, поскольку его народу угрожала опасность, его правом и обязанностью было собрать всех местных жителей, способных носить оружие, и организовать оборону. Таким образом, он принял командование и над всадниками войска Западной марки; но отряд всадников из войска Эдораса, вызванный Теодредом на помощь, по–прежнему оставался в распоряжении Эльфхельма.

После того, как Гэндальф исцелил Теодена, ситуация изменилась. Командование снова перешло к королю. Эомер был восстановлен в своих правах и, фактически, стал первым маршалом — он готов был принять командование в том случае, если король погибнет, или если силы покинут его; но титулом этим Эомер не звался, и в присутствии короля во всеоружии он мог лишь советовать, а не приказывать. Таким образом, Эомер играл ту же роль, что и Арагорн: доблестнейший из королевских поборников [281] .

281

Те,

кто не знал о событиях при дворе, вполне резонно полагали, что подкреплением, посланным на запад, должен командовать Эомер как единственный оставшийся маршал Марки. — (прим. авт.) — Имеются в виду слова Кеорла, всадника, который встретился с подкреплениями, идущими из Эдораса, и рассказал им, что произошло во время второй битвы на Бродах Изена («Две твердыни», III, 7).

После того, как в Харроудейле было собрано все войско, и был обсужден и, по возможности, определен маршрут и планы битвы [282] , Эомер остался на этой должности. Он ехал вместе с королем — как командир передового эореда, Королевского отряда, — и выполнял обязанности его главного советника. Эльфхельм, ставший маршалом Марки, повел первый эоред войска Восточной марки. Гримболд, не упоминавшийся прежде в повествовании, исполнял обязанности третьего маршала, возглавляя войско Западной марки, но звания маршала Марки он не носил [283] . Гримболд пал в битве на Пеленнорских полях, а Эльфхельм сделался военачальником Эомера, когда тот стал королем. Именно Эльфхельму было поручено командовать теми роханскими войсками, что остались в Гондоре, когда Эомер отправился к Черным Вратам, и это он разбил вражескую армию, вторгшуюся в Анориэн («Возвращение короля», V, конец 9 главы — начало 10). Он назван в числе главных свидетелей коронации Арагорна (там же, VI, 5).

282

Теоден сразу же созвал «совет маршалов и военачальников», — еще до того, как приступить к трапезе; но этот совет не описан в книге, поскольку Мериадок на нем не присутствовал («Интересно, о чем они все там говорят?») - (прим. авт.) - Об этом упоминается в «Возвращении короля», V, 3.

283

Гримболд был одним из младших маршалов всадников Западной марки, находившихся под командованием Теодреда, и этот пост доверили ему как человеку, доблестно сражавшемуся в обеих битвах при Бродах, поскольку Эркенбранд был старше его возрастом, а король нуждался в достойном и уважаемом человеке, которому он мог бы доверить командование войсками, оставленными для защиты Рохана. — (прим. авт.) — Гримболд упоминается в ВК только в сцене последнего распределения отрядов рохиррим на подходе к Минас–Тириту («Возвращение короля», V, 5).

Известно, что после погребения Теодена, когда Эомер приводил королевство в порядок, он сделал Эркенбранда маршалом Западной марки, а Эльфхельма — маршалом Восточной марки. Эти титулы были введены взамен титулов второго и третьего маршала, и они были равны по старшинству. На время войны вводилась специальная должность — королевского наместника. Он должен был править государством, если король отправлялся с войском, либо вести войско, если король по каким–либо причинам оставался дома. В мирное время кто–либо назначался на эту должность лишь в том случае, если король из–за болезни или преклонного возраста желал передать бразды правления наместнику; вполне естественно, что эту должность занимал наследник престола, если он был достаточно взрослым. Но на совете решено было, что во время войны престарелый король не должен посылать своего наследника в бой, если у него нет еще хотя бы одного сына.

(II)

Здесь приводится пространное примечание к тому месту, где Эльфхельм и Гримболд спорят, насколько сейчас важны Броды Изена, стр. 360–361. В первой его части в основном повторяются сведения, изложенные и в других местах этой книги, но я счел за лучшее все же привести его полностью.

В древние дни южная и восточная границы Северного королевства проходили по Серострую; западной границей Южного королевства был Изен. В землях между Сероструем и Изеном (они назывались Энедвайт, «срединный край») нуменорцы бывали редко, и никогда там не селились. Во дни королей они считались частью Гондорского королевства» [284] , но Гондор мало интересовался этой территорией, и ограничивался тем, что охранял и содержал в порядке большой Королевский тракт.

284

Утверждение, что Энедвайт во дни королей считался частью Гондорского королевства, противоречит предыдущему утверждению, гласящему, что «западной границей Южного королевства был Изен». В другом месте (см. стр. 264) сказано, что Энедвайт «не принадлежал ни одному из королевств».

Этот тракт тянулся от Осгилиата и Минас–Тирита до Форноста на севере; он пересекал Броды Изена и шел через Энедвайт, придерживаясь возвышенностей, что расположены в центральной и северо–восточной части этого края, пока не приходилось поворачивать на запад, в низины у нижнего течения Сероструя. Сероструй тракт пересекал по насыпи, ведущей к большому мосту в Тарбаде. В те дни этот край был мало заселен. В болотистых землях, расположенных между устьями Сероструя и Изена, обитали несколько племен «дикарей», рыбаков и охотников, по облику и языку родственных друэдайн лесов Анориена [285] . У подножия западных склонов Мглистых гор жили остатки народа, который рохиррим позже называли дунлендингами: угрюмый народ, родичи древних обитателей долин Белых гор — тех самых, кого проклял Исильдур [286] . Они не питали любви к Гондору, но при всей их отваге и дерзости были слишком малочисленны, и слишком боялись мощи королей, чтобы причинить гондорцам крупные неприятности или заставить их отвлечься от Востока, откуда исходили главные опасности. Дунлендинги, подобно всем жителям Арнора и Гондора, пострадали от Великого мора, случившегося в 1636–1637 годах Третьей эпохи, но все же меньше прочих, поскольку жили обособленно и мало общались с другими народами. Когда дни королей окончились (1975–2050) и Гондор начал клониться к упадку, они фактически перестали быть подданными Гондора; никто теперь не следил за Королевским трактом в Энедвайте, а мост в Тарбаде разрушился, и на его месте остался лишь опасный брод. Границей Гондора стал Изен и Врата Каленардона (как тогда называлось это место). Врата стерегли две крепости — Агларонд (Хорнбург) и Ангреност (Изенгард), и Броды Изена — единственный легкодоступный проход в Гондор — всегда охранялись, чтобы не допускать набегов из «Диких земель».

285

Ср. стр. 262, где говорится, что «между устьями Гватло и Ангрена (Изена) жил довольно многочисленный, но дикий народ рыбаков». Там не упоминается о какой–либо связи этого народа с друэдайн, хотя сказано, что последние (в том числе и в Третью эпоху) обитали также на мысе Андраст, южнее устья Изена (стр. 384 и прим. 13).

286

«Ср. ВК, приложение F («О людях»): «Дунлендинги были остатками племен, что некогда жили в долинах Белых гор. Мертвые Дунхарроу — тоже их родня. Но в Темные годы часть этого народа переселилась в южные долины Мглистых гор, а оттуда некоторые перебрались в пустующие земли к северу вплоть до Упокоищ. Именно от них происходят жители Бри; но они давно уже стали подданными Северного королевства Арнор и переняли Всеобщее наречие. Лишь в Дунланде люди этого племени все еще держались прежнего языка и обычаев. Это был весьма скрытный народ. Дунедайн они не любили, а роханцев и вовсе ненавидели».