Неограненный алмаз
Шрифт:
Уилл пожал плечами и опустил голову, разглядывая мыски сапог.
– Ладно. Забудем. В сарае появились котята, хотите посмотреть? – протянул он ей оливковую ветвь мира.
Лицо Мэри оживилось. Она шагнула было к двери, но тут же остановилась.
– Я не могу. Я обещала мисс Даниелс, что не буду отходить от дома. Вы знаете, мне сейчас надо быть осторожной из-за ребенка.
Уилл опустил взгляд на заметно округлившийся живот Мэри и смутился.
– А почему бы тебе, Уилл, не принести сюда пару котят? – предложил Брок.
– О, вы можете? –
По все еще сердитому лицу Уилла было видно, что он не совсем простил Мэри, но любовь к котятам намного подняла ее в его глазах.
– Хорошо, – пробурчал он и двинулся к двери. Сойдя с крыльца, Уилл припустил к сараю бегом.
– Только не опаздывай на ужин, Мэри, – предупредил Брок, – а то на тебя обрушится гнев мисс Даниелс.
Мэри удивилась:
– Так и вам тоже досталось, мистер Питерс? Я думала, она цепляется только ко мне. – Тут она поспешила поправиться: – Мисс Даниелс – замечательная женщина, но... у нее трудный характер.
Брок мрачно кивнул:
– Ужасный. Я едва себя сдерживаю.
Но с трудом сдерживался он не только из-за ее характера. Ни Мэри, ни Брок не заметили рыжеволосую женщину, которая проходила мимо веранды и чуть задержалась у открытого окна, чтобы услышать эти слова. В уголках ее губ промелькнула насмешливая улыбка.
Глава 5
Люди молились бы чаще, если бы находили больше достаточно мягких мест, чтобы преклонить колени.
– Мистер Дженкинс, неужели нам нужно въезжать в каждый ухаб на дороге? – выкрикнула Элиза из глубины фургона. – Я думаю, вы не пропустили ни одного с тех пор, как начали эту ужасную поездку.
Шорти хмуро оглянулся через плечо. Острый язычок этой дамы ему никогда не нравился:
– Если вы умеете лучше править лошадьми, почему бы вам не заняться этим, мэм?
Пруденс взяла Элизу за руку.
– Мы уже почти приехали, Элиза. Потерпи еще несколько минут.
– Я уже не могу терпеть. Меня бросает, как мешок с мукой. Не понимаю, почему мы не взяли коляску.
– В коляске мы все не уместились бы, миссис Доббинз, – терпеливо объяснил Брок. Кроме Барта и Слима, двигавшихся верхом, все обитатели ранчо ехали в фургоне. Дома остались только Моуди и Сара. – Нам всем неудобно, – добавил он, подумав, что еще двадцать минут назад совершенно перестал чувствовать свои затекшие ноги.
Элиза смутилась.
– Извините, мистер Питерс. Я просто сегодня нервничаю. Терпеть не могу этого преподобного Энтвистла. Он всегда такой надутый.
Пруденс подумала, что это определение было очень точным. Священник всегда напускал на себя важность и был так зануден, что даже для нее посещение церкви было тяжелым испытанием.
– А каково мне? – подала голос Луанн. – Увидев меня, он начинает болтать про грешников и прелюбодейство. А сам, я знаю, тайком бегал к мадам Еве.
– Вам не стоит об этом говорить, Луанн, – прервала ее Пруденс, кутаясь
«Может, слово и Божье, но произносит его этот маленький священник», – подумал Брок. Открыв глаза, он посмотрел на сидевших напротив. Прямо перед ним сидела Пруденс; на голове у нее была зеленая фетровая шляпка, и Брок подумал о том, что ее глаза зелены, как листья клевера, а кожа бела, как облака...
– Служба начнется еще не скоро, – прервал его мысли шепот Шорти. – Мы могли бы зайти в салун и промочить горло.
Пруденс сурово посмотрела на него и Брока.
– Сегодня воскресенье, джентльмены. В этот день вам лучше поразмышлять над своими недостатками. – Она кинула на них осуждающий взгляд, в котором явно читалось, что недостатков у них много.
Брок наклонился вперед, чтобы его слова расслышала только Пруденс.
– Я сейчас размышлял над тем, как пуст мой желудок, а он пуст, как голова преподобного Энтвистла, Рыжая.
Брок тут же откинулся назад, с удовольствием отметив, как свирепо выпрямилась на своем сиденье хозяйка ранчо, и невинно улыбнулся. Еще чуть-чуть спеси сбито с их надзирательницы. Брок смело мог назвать себя мастером словесных пикировок. Еще бы – когда-то он был лучшим адвокатом во всем Сакраменто.
Закрыв глаза, он унесся мыслями в суетливую и шумную столицу штата Калифорния. Когда Брок только начинал там практиковать, город переживал расцвет. Адвокатские дела шли весьма успешно, и уже скоро Брок смог приобрести для себя и Кэтрин белоснежный дом, после чего они начали откладывать деньги на учебу Джошуа в колледже.
Весь труд и все жертвы, которые ему пришлось принести, казались тогда не напрасными – он достиг двух главных своих целей в жизни: успешной карьеры и хорошей семьи. Имея сына, он мог рассчитывать на то, что его фамилия не исчезнет; может, судьба подарила бы ему еще одного. Но все рухнуло в одно мгновение. Эпидемия холеры унесла жизни многих жителей Сакраменто, в том числе его жены и сына.
Сара вошла в комнату Моуди, крепко сжимая в руках пару костылей, сделанных индейцем Джо. Сара знала, что такому энергичному человеку, как полковник, быть прикованным к постели невыносимо, и ей удалось уговорить Джо изготовить костыли, как тот ни отнекивался.
– Добрый день, полковник, – приветливо сказала она тоскливо смотревшему в окно Моуди. – Надеюсь, я вам не помешала?
– Мешайте, мешайте, мисс Сара. – Глаза больного обрадовано заблестели. – А то я тут с ума сойду от скуки. Тогда лечить меня будет значительно труднее.
– Я так и подумала и потому принесла вам вот это. – Она протянула ему костыли.
На лице Моуди появилось неподдельное изумление, которое сменилось выражением признательности.
– Вы действительно ангел. Спасибо, мой ангел. После такого обращения Сара не сразу нашлась, что ответить.