Неофит

Вайт Константин

Покинув магазин, Ефросинья покачала головой:

— Сразу видно, дела идут хорошо. Все, что производится, продается, — попыталась она найти что-то позитивное.

— Да уж, какой-то совок, — пробормотал я в ответ.

— Что? Какой совок?

— Не обращай внимания, — махнул я рукой, — куда нам дальше идти, где тут искать начальство? — Я решительно пошел к проходной, но был остановлен у вертушки дедом-вахтером.

— Куда? Вам назначено? — Он решительно встал и окинул нас презрительным взглядом.

— Нас Сергей Сергеевич ожидает, — сверившись

с блокнотом, произнесла Ефросинья.

— А… — Дедок сразу поувял. — Проходите. Второй этаж, четвертая комната.

Поднявшись по темной лестнице и не встретив ни одной живой души, мы зашли в старый обшарпанный кабинет, на двери которого была цифра четыре. За столом сидел пожилой и очень худой мужчина лет пятидесяти.

— Чего вы хотели, молодые люди? — обратился он к нам неожиданно вежливо, оторвавшись от бумаг, которыми был завален весь его стол.

— Меня зовут Ефросинья, а это — новый владелец завода Виталий Алексеевич Шувалов, — представила меня девушка.

— Очень рад познакомиться, ваше благородие, — мужчина резко вскочил из-за стола и быстро подошел к нам, с поклоном протянув мне руку, — позвольте представиться, Сергей Сергеевич Прокопьев, почти как известный композитор, но только Прокопьев, а тот — Прокофьев. Управляющий вашей фабрикой. Имел честь работать с вашей матушкой. Примите мои соболезнования. Проходите, садитесь.

— Спасибо, — я опустился на скрипящий стул.

— Могу сделать чаю? К сожалению, должность секретаря у нас не предусмотрена, но я справляюсь и сам, — он засуетился вокруг маленького столика с чайником.

— Не надо чаю, — сжалился я, глядя на его суетливые движения, — лучше расскажите, как дела на фабрике, да и вообще — введите нас в курс дела.

— Дела, — Сергей Сергеевич замер на мгновение, затем поставил чайник обратно на столик и, подойдя к шкафу, достал папку с бумагами, — вот, ознакомьтесь, отчет за последние полгода, — управляющий протянул мне папку, я же передал ее Ефросинье.

— Расскажите лучше своими словами, — попросил я. Не было никакого желания ковыряться в бумагах. К тому же, не хотелось показаться несведущим. Никогда не читал отчеты фабрик. Вдруг я там ничего не пойму. Лучше дома спокойно ознакомлюсь.

— Дела идут хорошо, — начал он под шуршание бумаг, которые Ефросинья внимательно просматривала, — у нас чистая прибыль достигает тридцати тысяч рублей в год. Для такого производства — колоссальные деньги! — Сергей Сергеевич важно посмотрел на меня, ожидая моего одобрения, пришлось кивнуть, мол, да, согласен. — Все настроено и налажено, работаем, как часы!

— Сколько всего людей трудится в компании? — поинтересовалась Фрося, продолжая листать бумаги.

— Включая меня, четырнадцать человек. И такой сравнительно небольшой коллектив приносит отличную прибыль!

— Это впечатляет, — согласился с ним я, — может быть, покажете нам производство? — Что еще спрашивать, я совершенно не знал. Как-то слишком далека от меня эта область. — А эти четырнадцать человек — кто? — для поддержания разговора

решил уточнить я.

— Конечно, идемте, по пути все расскажу, — мы поднялись со стульев и последовали за ним, — у нас два охранника, продавец, она же — одна из уборщиц администрации, — начал он загибать пальцы, — управляющий — это я, бухгалтер, отдел продаж — еще один человек, две уборщицы в цеху, работают посменно, грузчик и еще пятеро на производстве. Вроде, все, — мы вышли во дворик и пошли к большому производственному зданию. Оно было высоким, одноэтажным, с большими воротами и окнами под крышей.

— Понятно, а как так получилось, что у вас есть магазин, да и такое большое здание административное, — я кивнул назад, — а там всего четыре человека работает, я правильно посчитал?

— Тут дело такое, — Сергей Сергеевич несколько замялся у входа в цех, — я раньше был старшим технологом, работал под началом вашей матушки, но, когда её не стало, ваш отец дал четкие указания: снизить расходы, но при этом не снижать прибыль. В то время у нас были большие планы, от которых пришлось отказаться, многих сотрудников — уволить. Меня назначали управляющим. В итоге, сами видите, прибыль у нас отличная, проблем никаких, даже спадов нет! — Он распахнул калитку в воротах, и мы зашли в небольшой предбанник, заставленный палетами с бочками.

— А это что? — поинтересовался я, разглядывая пластиковые бочки.

— Это наша продукция, — с гордостью произнес управляющий. — Каждая бочка вмещает десять литров крема. У нас два крупных покупателя. Один берет в месяц сто пятьдесят бочек, второй — около пятидесяти. Все бумаги есть в отчете, — он кивнул на Ефросинью, которая так и держала в руках папку с отчетом, — себестоимость этой емкости около тридцати рублей, мы продаем их по пятьдесят. Для любого производства это — просто колоссальная прибыль!

— Да, — согласилась Ефросинья, с удивлением разглядывая бочки, — почти семьдесят процентов прибыли. Удивительно!

Тем временем мы прошли в раздевалку, где Сергей Сергеевич выдал нам бахилы, халаты и косынки. Нарядившись в них, мы без смеха не могли смотреть друг на друга, чем смутили нашего сопровождающего.

— Надо шапочки заказать, но косынки удобнее, посторонних у нас тут не бывает, а санитарные требования надо соблюдать. У нас есть все необходимые лицензии! — пояснил он и открыл дверь в цех.

Цех меня удивил своим размером. Он был большим. Наверное, метров сто в длину. Здесь стояло какое-то выключенное оборудование, им явно давно не пользовались, но было видно, что старательно ухаживали. Не было ни пылинки, все, что должно было блестеть, блестело, что должно было быть смазано — смазано. Над каждым конвейером горела тусклая лампа.

— Это что? — Я обвел рукой окружающее пространство.

— Это три линии для расфасовки. Они в идеальном состоянии, но мы их так и не запустили. Лидия, ваша матушка, закупила оборудование, когда всерьез занималась фабрикой. Каждые полгода оно проходит проверку и обслуживание.