Неофит
Шрифт:
— Ладно, к черту эти разговоры, — не выдержал я, — давай лучше просто займемся сексом, безо всяких дальнейших обязательств!
Глава 11
Поезд Виолетты был в 7.30 утра, так что пришлось рано вставать и отвозить её на вокзал. Когда я вернулся обратно, меня уже ожидала Ефросинья.
— Пойдем ко мне, — позвал я её в свой кабинет.
Усевшись за стол, сдвинул бумаги и попытался объяснить свою идею с музыкой так, как это видел я.
— Смотри, все прослушивания на плеерах, просмотры видеоклипов на видеоплощадках
— Да, но всем же известно, что там какая-то мизерная плата идет. Что-то типа за сто песен одна копейка, — она явно не понимала, к чему я веду.
— Не совсем так. Это обычно до музыкантов доходит именно копейка за сто прослушиваний, и, чтобы им заработать тысячу, нужно миллион прослушиваний. Что, в принципе, не такая уж редкость в современном мире. Сейчас речь идет об одной композиции. А если это альбом с десятью треками, миллиона тем более достичь не так уж и трудно. Да и десять миллионов прослушиваний — не такая уж и проблема. А если умножить на реальные цифры, которые отчисляются лейблам, то десять миллионов прослушиваний — это уже, как минимум, сто пятьдесят или даже двести тысяч рублей. Понимаешь?
— Охренеть! — Фрося удивленно уставилась на меня. — Сто тысяч рублей в месяц! Да наш Хадыженск столько не дает!
— Ты же слышала мой альбом? Неужели у него будут меньшие цифры?
— Вот это да! Мне и в голову не приходило, что там такие деньги! Какие сто тысяч! Ты с таким альбомом и миллион сможешь заработать в первый месяц. Да я пару песен поставила бы на повтор и слушала по десять раз в день!
— Теперь, зная реальные цифры, ты тоже считаешь, что я, сделав все, должен отдать эти деньги каким-то там князьям? — улыбнулся я. Было интересно наблюдать за выражением её лица. Непонимание сменилось удивлением, удивление переросло в обожание. Фрося явно прониклась моей гениальностью. Обожание сменилось уверенностью и серьезностью.
— Мы должны подготовиться. Все подчистить, подписать с музыкантами бумаги, что они получили деньги и никаких претензий не имеют, срочно зарегистрировать все ноты и тексты, — было видно, что её мозг лихорадочно просчитывает все шаги, — на первых порах тебе бы взять псевдоним и по максимуму скрыть и обезопасить себя. Когда песни станут известными, будет уже проще, — я лишь согласно кивал на каждое ее предложение, — конечно, крыша не помешала бы, все-таки, когда речь идет о таких деньгах. Но к князю Гуриеле обращаться нельзя, он заберет себе все! — Она резко остановилась, глядя на меня с вызовом, готовая немедленно вступить в бой за свою правоту.
— Согласен, обойдемся без него. Главная моя идея — запустить все вместе и сразу. Сначала один клип, через неделю — второй, потом выложить весь альбом. За это время, надеюсь, ничего не случится. И, если все получится, тот же князь уже вряд ли решится вступать в конфронтацию. Я к тому времени стану достаточно известным, так что со мной связываться будет себе дороже.
— Пожалуй, это может сработать, — согласилась со мной Ефросинья. Взгляд, брошенный ею на меня, был полон удивления и уважения, что было весьма приятно. — Надо срочно искать режиссера и
— Успокойся, — у меня возникло желание усадить её на стул, чтобы не мельтешила перед глазами, но я быстро понял бесперспективность этой затеи, — я никуда не спешу. У нас еще почти два месяца лета. Начнем запускать в середине августа. А сейчас есть и другие дела.
— Да, да, ты прав. Сегодня нас ждут к двенадцати на фабрике по производству кремов, — девушка рывком достала телефон и глянула на время, — уже почти полдвенадцатого, надо ехать! К завтрашнему дню я подготовлю все бумаги для музыкантов, узнаю насчет регистрации песен…
— Пойдем уже, — мне пришлось схватить Фросю за руку и аккуратно повести на выход из особняка.
Дорога до фабрики заняла всего минут двадцать. Небольшое двухэтажное здание административной части ничем не выделялось среди окружающих построек. Промзона — она и в Хадыженске промзона. Над центральным крыльцом висела потрепанная годами вывеска — «ХадыжКрем» — все, как обычно, никакой фантазии.
Зайдя внутрь, мы попали в небольшой холл, где были проходная, а также приоткрытая дверь в магазин, куда я и решил зайти первым делом. Надо же ознакомиться с продукцией, которую выпускает теперь уже моя фабрика.
Демонстрационный зал был темным и неуютным, за столом сидела пожилая женщина, которая подозрительно нас осмотрела и уткнулась обратно в помятую газету. На полках стояли банки с кремом разного размера. Просто пластиковые банки со скучным дизайном. Взяв в руки одну из них, я прочитал название «ХадыжКрем номер один. Крем для кожи лица. Снимает усталость, придает тонус коже». Под каждой банкой располагался ценник. Самая большая банка, 600 мл, стоила четыре рубля.
— Простите, — обратился я к тетушке, так и не отпускающей газету, — а чем отличается крем номер один от номера два или три?
— Читайте, там написано, — ответила она и снова уткнулась в прессу.
— Н-да… — протянул я, кивнув на неё Ефросинье. — И ведь завод до сих пор не разорился!
— Молодой человек, — дама встала и подошла к нам, — мы ведем только оптовые продажи, от одной палеты. Если вам нужна пара баночек, ищите в магазинах города, а здесь — производство и склад. Всю информацию вы можете получить по телефону в отделе продаж, — она кивнула на листочек, прилепленный над её столом, с телефоном отдела продаж.
— А на сайте нет информации по кремам? — зачем-то решил уточнить я.
— На сайте нет информации, как нет и сайта, — важно кивнула она, — у нас вообще нет свободных партий для продажи. Все, что мы производим, уже давно заказано и распределено! — Женщина гордо задрала голову, после чего села обратно на свой стул и взяла газету.
— Но зачем тогда у вас тут магазин, эти образцы, зачем вообще вы тут сидите? — удивленно поинтересовался я.
— Потому что так надо! — несколько грубо ответила она. — Вот телефон, запишите и звоните, если имеются вопросы, — женщина снова указала на бумажку и демонстративно уставилась в газету.