Необычный наемник
Шрифт:
— Теперь знаю, так что вас это не должно волновать.
— Это хорошо, так как нам придется долго разговаривать, а обращаться к человеку, не зная его имени, я считаю неприличным. Из уважения к суду мы должны заключить договор вежливости. Вы согласны?
Я кивнул и назвал свое имя.
— Вот и славно, э, Алесаан, — продолжил Сепроний. — Не подскажите, что заставило вас задержаться? Вы успели как раз вовремя, спасли моего благородного противника от позора.
— Я всего лишь хотел позлить этого истукана, он скучный,
Мой оскал не понравился Сепронию, но он не стал заострять на это внимание.
— Оживить процесс, придать ему остроту — это было моей идеей, — говорил я, — тем более, все эти люди, — я указал на слушателей, — теперь не могут оторвать глаз от меня. Они слушают, что я говорю и им интересно! Вот что значит эффектный выход. Я ответил на ваш вопрос?
— Вы похожи на человека, который любит эпатаж.
— Не без этого, — согласился я и добавил: — но только если это не причиняет вред другим.
Я начал понимать, к чему клонил адвокат, потому и добавил это. Хитрец хотел обвинить меня в подлоге, например, что я сам выдумал эту комбинацию. Так, ради шутки.
В принципе, он был прав.
— Это хорошо. Тогда вы не будете против, если я задам вам несколько вопросов.
— Только не личного характера, я очень застенчивый.
Кто-то громко хохотнул и тут же заткнулся. Ну, хоть какая-то разрядка всей этой юридической скуки.
— Многие наслышаны о ваших похождениях, вас называют авантюристом, — заметил Сепроний.
— Жизнь в Королевстве уже авантюра, так что не вижу ничего странного в моем поведении.
— Это верно, мы каждый день рискуем. И всякий норовит нас обмануть и лишить наших сбережений. Верно?
— Ага, но Император называет таких людей преступниками. А вы обладаете его способностями?
— Что вы?!
— Просто если вы хотите меня в чем-то обвинить, то вперед, дерзайте. Но не забывайте, что клевета сурово наказывается.
Я заметил усмешку Люциуса. Он-то меня знал, а вот его коллега — нет.
— Дуэли для решения личных вопросов в Империи запрещены.
— Не мне вам говорить, что мы находимся в области эльфийского права.
— Не будем затягивать суд, — адвокат махнул рукой и переключился на другую тему: — Вы не пострадали во время ночного происшествия?
— Нет.
— О ваших действиях лестно отзывался эдил привратной области Корнуций.
— Он тоже отлично поработал, мой вклад в дело скромен.
— И все же, я считаю, что вам требуется отдых.
— Отнюдь, это вы говорили тут на протяжении долго времени, это вам требуется отдых! А я всего лишь занимался рутиной.
— Нет, о моем состоянии не беспокойтесь, но всех нас волнует ваше состояние, — Сепроний упорно гнул свою линию.
Он хотел перенести суд на другой день, чтобы успеть собрать обо мне информацию и выработать линию поведения. Адвокат оказался не таким
— Я могу отвечать на ваши вопросы и не вижу в этом ничего сложного или утомительного.
— Но вы можете забыть о какой-нибудь детали, важной для суда. Мы не можем рисковать, дело столь серьезно.
— Как истинный последователь заветов Императора, — я поднялся, — я просто обязан присутствовать на этом суде и отвечать на ваши вопросы. Разве я могу забыть о заветах Его?! Разве смею я просить отдыха, когда вершится Его правосудие?! Для этого я и сражался, для этого умирали мои соратники. Они стоят рядом со мной и следят за тем, чтобы я говорил верные слова, чтобы вердикт суда был справедлив! Мертвые, пожертвовавшие жизни за нашу безопасность, наблюдают за нами!
Я и дальше нес какую-то пафосную чушь (не совсем и чушь, но я явно переборщил), ошеломив тем самым всех присутствующих. Адвокат под конец моего долгого жаркого, как тарелка наваристого супа, монолога совсем сник. Он понял, что бороться со мной дальше бессмысленно, на каждое его слово я смогу дать сотню своих. Все-таки я был сыном торговца, так что кое-что понимал в умении болтать. Наследственность.
Сепроний не стал меня больше изводить и задал примерно те же вопросы, что и Ашан. Кое-что он уточнил, кое о чем переспросил, не суть. Я говорил только правду, обманывать не имело смысла. Я просто пришел в пещеру, имея на руках распоряжение Дренен избавиться от Эвелера. Больше ничего. Я забрал у Эвелера деньги, произвел внушение — парень, тебе следовало бы убраться, а не то! — вернулся к Дренен и отдал ей все необходимое. Получил расчет.
Адвокат ухватился за возможность утопить меня. Я же сказал, что забрал у Эвелера деньги, но эльф тут же высказался:
— Нет, я не имею ничего против того, что этот наемник оценил мою жизнь в тысячу золотых. Я не собираюсь с ним судиться, это себе дороже! Вы поглядите на него!
В общем, меня выставили не в самом радужном свете, что сказалось на репутации Увеласы. Как она, служащая Императора, дававшая ему клятвы в верности, могла нанять такого низкого, отвратительного человека, как я?! Ропот среди слушателей усилился. Я был не против той роли, что сам же и избрал. Дренен теряла репутацию, а я ее зарабатывал.
Торговцы потом скидку будут делать мне из страха, вот как!
Меня отпустили, секретарь попросил пописать бумагу, запротоколировавшую нашу словесную бойню. Я со вздохом подписал, а ведь эта бумага стоила несколько серебряных монет! Пустая трата средств некоторых служб Империи выводила меня из себя. Но юристы без этого не могли, они учились в процессе, изучали свою науку по этим записям. И творили законы, конечно. Точнее, они создавали юридические прецеденты, которые потом можно было использовать в иных вопросах.