Необычайно романтичный
Шрифт:
– Нам теперь нужно открыть его. – Ворона, подтверждая, закаркала и начала чистить свое левое крыло. Чистить - это было правильное ключевое слово.
– Как я только что уже говорила - нам нужно будет скорее всего только немного помыть ее, сделать прическу и накрасить. С ней уже провели аутопсию, так что нам не нужно будет вскрывать ее сонную артерию. Я бы в любом случае не стала этого делать, - добавила я успокаивающе, когда Софи, ища опору, схватилась за стол для трупов. – Может, ты хочешь чего-нибудь выпить?
– Нет, не то меня вырвет.
–
– Что собственно я получу за это, когда мы закончим?
Я только слабо усмехнулась и встала на пол на колени. Ты познакомишься с Леандером. Но будет ли это подарком, я не знаю, подумала я про себя, набрала в легкие еще раз воздуха и открыла шарниры гроба.
– Ты идешь? Сядь рядом со мной, пожалуйста. И подумай о чем-нибудь приятном. О чем-нибудь живом. Нам нужно сейчас думать о жизни, хорошо?
По радио началась новая песня ,и я облегченно вздохнула, когда узнала ее. Это была «Drive» от The Cars. Моя вечная запоминающаяся мелодия, которую Леандер внушил мне, и которая мгновенно дала мне чувство благотворной защищенности.
В то время как я прислушивалась к мелодии, казалось, как будто странные, монотонные песнопения, которые вечерами напевал Леандер, наложились на нее и образовали с песней гипнотическое звуковое сплетение. Пока играла эта песня, ничего не могло случиться. После нескольких секунд я услышала, как Софи закрыла окно, проковыляла ко мне и опустилась рядом со мной на колени.
– Люси ... почему собственно аутопсия?
– Я не знаю, - ответила я честно.
– Думаю, сейчас увидим. Не бойся, это ведь только тело.
А душа? Разве папа не говорил, что иногда еще чувствует души - как свет, который внезапно озаряет комнату или особенный звук, который он слышит глубоко в голове? Прикасались ли души иногда еще к своим телам в первые дни после смерти, чтобы попрощаться?
Теперь я открыла и последний шарнир. Миллиметр за миллиметром поднимая крышку гроба вверх, в то время как Софи и я дышали в унисон, как будто только что пробежали стометровый забег.
– Софи ... эй. Ты можешь открыть глаза. Правда. Это не ужасно.
– Моя спина затрещала, когда я расслабила мышцы живота и осела еще немного сильнее вниз. Я была напряжена с головы до ног. Но это было вовсе не нужно. То, что я здесь увидела, было вовсе не страшным или противным. Это было даже красивым.
– Боже мой ..., - прошептала Софи благоговейно.
– Да она же улыбается.
Я только кивнула. Молча, мы разглядывали ее. Она должно быть была примерно в возрасте бабушки Анни и у нее очевидно был такой же веселый нрав. Ее закрытые глаза были окружены бесчисленными морщинками, но даже сейчас можно было видеть, что это были морщинки от смеха, а не от печали.
Казалось, будто она в любой момент сможет открыть их и посмотреть на нас с любопытством - с таким же любопытством, как в этот момент смотрели на нее мы. Хотя на ней была одета обычная белая рубаха для трупов, она излучала достоинство и изящество. Ее распущенные
Еще раз я протянула руку к выдвижному ящику за спиной и выловила две перчатки, которые дала Софи. Не протестуя, она их одела.
– Нам нужно сейчас положить ее на стол. Ты справишься?
– Я уже просунула руки под переднюю часть ее тела; Софи нужно было теперь взяться за икры.
– На счет три ...
Софи жалобно застонала, но к счастью выдержала, так что мы смогли мягко положить женщину на стол.
– Такое чувство, что она какая-то другая ... легкая и ... не знаю ...
– Мертвая, - обобщила я коротко заикания Софи и начала расстегивать рубаху для трупов. Испуганно Софи отвернулась. Да, сейчас мне тоже не хотелось этого видеть. Если ее вскрывали, то скорее всего из нее что-то вытащили, орган или сразу несколько органов, возможно даже ...
О. Да, так и было. Сердце. У нее больше не было сердца.
– Подожди ... Теперь я знаю ... Я знаю, кто она! Мне знакомо ее лицо.
– Софи оставалась стоять, отвернувшись от меня, и я использовала этот момент, чтобы с расплывшимся взглядом стянуть рубаху с худого и покрытого темными венами мертвого тела.
– Это была леди с кошками.
– Леди с кошками?
– Было хорошо говорить с Софи, в то время как я раздевала мертвую женщину. Еще более приятно было увидеть то, что на ней уже были надеты трусы, и что она была так тщательно вымыта, что нам не придется делать это еще раз. Также не было трупных пятен. Значит, кровь уже заменили.
– Да, леди с кошками с Паркинзеля. Это ведь было написано в газете! Она должно быть была очень богата, а ее вилла переполнена кошками, а теперь она все свои деньги завещала обществу защиты животных. Ее семья из-за этого в ярости ...
– Хорошо, понимаю, - пробормотала я.
– Из-за этого и вскрытие.
– Может они хотели найти что-то, что свидетельствовало бы о том, что у нее не все дома, чтобы можно было объявить завещание недействительным. Или же, что кто-то оказал на нее влияние, а потом грохнул. От папы я знала, что семьи из-за споров в наследовании иногда чуть ли не раздирали друг друга на части и им в голову приходили самые авантюрные идеи.
– Она уже снова одета?
– спросила Софи спустя несколько минут, в которые можно было слышать только радио и шуршание ткани, хотя я в любую секунду ожидала, что она пукнет. Трупам нравилось пукать. Но наверное леди с кошками была для этого слишком благородной.
– Почти.
– Осторожно я приподняла ее таз и протолкнула юбку на бедра. Теперь.
– Можешь снова смотреть.
Софи повернулась, оглядела результат моей работы и захлопала воодушевленно в ладоши.
– Тогда давай сделаем ее по-настоящему красивой, чтобы все родственники злились вдвойне. Можно я сделаю ей прическу ...?
– Вопрошающе она указала на внушительный арсенал щеток, заколок и лака для волос, которые ждали, чтобы их использовали у папы на полочке.