Необузданные

Ланкастер В. К.

Он снова посмотрел на Мойру. Она лежала на спине с широко раздвинутыми ногами, в своих одеяниях. Они отличались от тех, которые он видел на ней раньше, и были меньше, чем те, что она носила поначалу, более обтягивающие в отличие от того, что она носила совсем недавно. Они были пестрые, а то, что покрывало ее верх, открывало вид на ее бледный и мягкий животик. Он уставился на ее пупок, обнаженный в отсутствие шкуры. Ему захотелось лизнуть ее в том месте. Горячка действовала на него странно.

Что ему делать? Обнять ее? Принести ей поесть? Попытаться инициировать спаривание? Ему стало лучше, но он по-прежнему был возбужден. Тройи полагал, что теперь

это будет происходить с ним регулярно, но в его ногах все еще чувствовалась слабость, поэтому он не хотел рисковать, пока горячка не пройдет окончательно. Что должен делать Связанный самец? Что Мойра ждала от него? Почему она выбрала именно его?

На площадке оставалась еда, которую ему принесли другие члены племени. Он знал, что его Королева должна есть раньше него, но теперь, когда его тело больше не терзала горячка, желудок ныл от голода. Он подошел к фруктам и принялся за еду с виноватым видом. Он возьмет всего несколько кусочков, чтобы поправиться, а большую часть он прибережет для Мойры, хотя по опыту знал, что она почти ничего не ела по сравнению с его народом.

Он вскрыл водяной плод и задумался о Крану. Раньше он был не в состоянии это сделать. Тройи подошел к краю площадки и попытался найти самца. Было понятно, что Крану не вернется, чтобы разделить с ними площадку, после драки, которую они учинили. Он вспомнил, как услышал крик Мойры и увидел, как она отбивалась от Крану, который отказывался ее отпустить, вспомнил, как это воззвало к его инстинктам — неистово защищать и оберегать. К инстинктам, которые по-прежнему были для него неизведанны и новы. В тот момент он был сам не свой, и Крану тоже, он просто был самцом, жизненная миссия которого заключалась в том, чтобы уничтожить самца, посмевшего причинить вред его Королеве. Потом он вспомнил, как племя разлучило их, как Гриле пришлось навалиться на сына всем своим весом, чтобы удержать его, и как Крану привязали к дереву, когда он вернулся к поискам Мойры.

Скорее всего, из-за всех этих усилий переносить горячку стало сложнее.

Тройи перевел взгляд на дерево и, отыскав в листве точку обзора, увидел, что Крану все еще привязан к дереву. Богиня, сколько же дней прошло? Неужели его просто оставили там? Конечно же, нет. Даже Грон, ненавидевший брата больше всех на свете, не оставил бы его умирать с голоду на всеобщем обозрении. И все же инстинкты Тройи требовали от него худшего за то, что тот сделал, хотя с прояснившимся сознанием он не знал, насколько можно доверять тому, что он видел, и тому, как отреагировал. Как только он достаточно окрепнет, он пойдет и поговорит с Крану. Тройи уже давно был единственным, кто был готов простить Крану за содеянное. Вероятно, потребуется много времени, чтобы изменить это, особенно сейчас, после сезона, проведенного вместе в скитаниях по пограничным землям.

Он не мог отрицать, что чувствовал себя в какой-то степени виноватым за то, что выбрали его, а не Крану, который так этого хотел. Он понимал, почему самец набросился на него.

Но сейчас он нуждался в отдыхе и облегчении страданий. Его кожа уже начала покалывать и пылать, поэтому он вернулся к Мойре и лег рядом. Он не пытался обнять ее сзади, как Грон обнимал Грут. Вместо этого он положил голову ей на грудь, обвил ее руками за талию и прислушался к биению ее сердца. С Королевой его собственного вида все было бы иначе. Она была бы, по меньшей мере, вдвое крупнее Мойры, у нее была бы собственная шкура и никаких одеяний, но, хотя это могло показаться странным и даже неправильным, Тройи предпочитал миниатюрную,

лишенную шкуры, хрупкую фигурку Мойры. Эффект Связи, как предположил он.

Тройи почувствовал, как она вздохнула и напряглась, когда проснулась. Он решил не двигаться. Он позволит ее реакции установить границы между ними и посмотрит, насколько она восприимчива к нему. Он вздрогнул, почувствовав, как ее пальцы нежно прошлись по его гриве. Только тогда он понял, что ожидал, как она его оттолкнет. Не то чтобы он этого хотел, просто он не знал, что теперь делать. Он никогда не был Связан Узами. Тройи не знал, как себя вести, и это его пугало. Он бы хотел, чтобы у него было время обучиться и все спланировать, прежде чем угодить ей, но ему придется учиться на собственном опыте и быстро.

Рука Мойры коснулась его лба и задержалась там на мгновение, побуждая его сесть и посмотреть на нее. Он обнаружил, что ее трудно прочесть без шкуры и хвоста. Ее лицо было очень подвижным, а когда она была с Грут, скорость и разнообразие выражений на ее лице были ошеломляющим, каждое из них исчезало прежде, чем он мог понять, что видит, не говоря уже о том, чтобы догадаться о их значении. Ее лицо тоже двигалось, когда она была с ними, хотя и в меньшей степени, поэтому он решил, что это было вызвано рефлексами, точно так же, как он не мог контролировать свою шкуру, если она топорщилась дыбом или укладывалась. Было бы гораздо легче, если бы он знал, что все это значит! Ему придется начать учиться уже сегодня.

Именно в этот момент она посмотрела на него без каких-либо драматичных гримас на лице, не оскалив зубы, — что, по уверению Грона, означало, что она счастлива, — не открыв рта и не опустив брови на глаза. Она только сонно моргала, в результате чего Тройи не смог прочитать ее эмоций. Она была рассержена? Довольна? Чего-то ждала?

Он слегка повел бедром так, чтобы его половой орган коснулся ее ноги. Это было не так нагло, как если бы он предложил ей свой хвост, и можно было истолковать как нечаянный поступок, но она бы поняла, что он был возбужден и готов для нее, если она захочет. В конце концов, это привлечет ее внимание и напомнит, что она не просто так его разгорячила.

Ее глаза метнулись к его напряженному органу, и на ее лице что-то промелькнуло. Если бы только черты ее лица двигались медленнее и сохраняли выражение на нем дольше! Насколько быстрым он должен быть? Ему навряд ли дадут шанс. Она посмотрела ему в лицо, потом снова вниз, потом на его грудь, высунув язык, чтобы облизать губы. Это было забавно, но он больше не считал ее плоское лицо с острым выступающим носиком странным. Оно ей подходило. Ему все еще было интересно, как выглядит ее рот с крошечными, тонкими, похожими на лезвие зубами. Он был маленьким. Неужели таким же был и ее язык? Пока он размышлял об этом, в его крови запульсировал жар и стремительным потоком помчался по венам, на этот раз не причинив неудобств. Скорее доставив удовольствие. Стимул.

Мойра поерзала на спине, словно устраивалась поудобнее, затем протянула руки, чтобы обхватить его лицо. Ее руки были очень маленькими, но они идеально расположились на его щеках. Он потянулся к ней, предлагая себя. Она получит все, что захочет, как и должно быть. Она прикоснулась не только к его щекам, но и снова к его лбу, затем провела ладонями по его шее, и он заурчал в одобрении и блаженстве. Это легкое прикосновение было похоже на возвращение домой. У него было мгновение, чтобы подумать о Связи, которая была по-настоящему сильна, прежде чем его разум снова поглотили ощущения.