Необузданные

Ланкастер В. К.

Он мало что помнил и не был уверен в том, что сможет их воссоздать, но Грут и Грон не прятались, прижимаясь друг к другу губами снова и снова на протяжении всего дня. Крану не мог понять сего предназначения, поскольку они уже были Связаны, к тому же это не приводило к спариванию. Но как бы там ни было, они не прижимались губами к другим, так что эта странность наверняка касалась только Связанных, возможно, семейных пар, хотя для воплощения мечты Крану, она стала бы идеальной.

В то утро Тройи куда-то ушел, и Крану взял на себя заботу о Королеве. Это было не сложно. Грут учила ее плести корзины, и они безостановочно

болтали, повторяя странный раскатистый звук, который чуть не валил их наземь. Поначалу Крану был обеспокоен, но этот звук явно означал, что они счастливы, и через некоторое время он обнаружил, что наслаждается им и хочет услышать больше.

Крану не присоединился к ним на земле, потому что знал, что Грон устроит сцену, если он приблизится к Грут. Словно Крану был способен на что угодно, лишь бы сесть рядом с Мойрой! Как только они будут Связаны, Грону придется поверить, что он не истинное зло во плоти.

Крану последовал за ними, когда они пошли собирать тростник, и как только Мойра отошла от Грут, он решил воспользоваться ситуацией. Они будут одни. Даже Тройи там не было. В целом, Крану не возражал против Тройи, когда самец не читал ему нотаций. Он смотрел на вещи по-другому, но Крану был вынужден признать, что временами он был прав относительно того, что делать с Мойрой. Порой он ошибался, поскольку прошло уже много дней, а они оба все еще не были Связаны. Если бы ему пришлось выбирать самца, который стал бы его братом по Связи с Королевой… он не выбрал бы Тройи. Его раздражало, когда с ним обращались так, словно он нуждался в советах, но Тройи был единственным, кто не относился к нему так, будто он безнадёжен. И все же он не хотел, чтобы кто-нибудь стал свидетелем его попыток сблизиться с ней.

Когда он спрыгнул на землю, то явно удивил Королеву, и она, казалось, рассердилась на него за это, поэтому он быстро собрал тростник, который она искала, чтобы принести свои извинения. А затем он прижался губами к ее губам. Она не отстранилась, что он счел само по себе победой. Она не боялась его, даже после того, как днем ранее его прогнали с пруда. Она позволила ему приблизиться к ней. Она доверяла ему.

Он прижался губами к ее маленькому, изящному рту и кончик ее острого носика ткнулся ему в щеку. Но ничего не произошло. Она ничего не сделала, а он не знал, что еще предпринять, если вообще должен был. Нужно было что-то сказать, ведь он находился так близко к ней. Это был такой интимный момент, словно она была в нескольких секундах от того, чтобы повалить его на землю и взобраться на него, но давление их прижатых друг к другу губ отвлекало.

Поэтому Крану остановился. Он с трудом мог разобрать эмоции появившиеся на лице Мойры, но потом она позвала Грут, и это была совсем не та реакция, на которую рассчитывал Крану. Мойра в очередной раз его не приняла и не отвергла. Она не дернула его за хвост, не обняла, не увела прочь, чтобы остаться с ним наедине, не ударила его, не закричала и не убежала. Когда Грут подошла ближе, он решил отступить. Он определенно не хотел вмешательства Грона, нравится ему или нет, но это была отчасти территория Грут и ее племени. Лучше не расстраивать ее до тех пор, пока он не будет Связан с Мойрой крепкими Узами.

Он снова забрался на дерево, расстроенный и раздраженный тем, что не может спуститься вниз и быть там, где мог слышать каждое слово Мойры. Он не хотел, чтобы она

произносила его имя, но и не хотел, чтобы она произносила имя кого-то еще. Грут могла говорить с ней о Гроне. Что ж, Крану был лучше Грона.

Его ветка слегка покачнулась, когда кто-то присоединился к нему на дереве, но он не удостоил названного гостя даже взглядом, чтобы узнать, кто пожаловал. Вероятно, это был Тройи или кто-то из его отцов. Мойра обхватила голову руками. Что это значило?

Кто бы это ни был, он придвинулся ближе.

— Значит, это правда, что ты вернулся?

Крану резко вскинул голову, когда узнал голос.

— Мруин!

Это был его младший брат, который, как ему говорили, в эти дни отдавал предпочтение одиночеству и часто бродил неподалёку, чтобы исследовать границы территории племени. Крану помнил себя в этом возрасте и не держал на него зла за то, что Мруин не поздравил его с возвращением домой, ведь Крану был изгнан и не должен был вернуться.

Его шкура взъерошилась при виде него, и шкура Мруина тоже. Они скучали друг по другу. Крану схватил брата за руку и легонько встряхнул, от чего его хвост еще крепче вцепился в ветку.

— Я думал, тебя изгнали, — сказал Мруин, в своей обычной манере глянув на него своими широко раскрытыми глазами.

Крану снова посмотрел на Королев.

— Граста прогнала меня. Я не могу вернуться в ее племя, — отозвался он.

Мруин на мгновение замолчал, обдумывая услышанное.

— Это из-за нее? Из-за той рыжеволосой Королевы, которую ты привел?

Крану глянул на брата, не зная, стоит ли ему обижаться на его тон.

— Мы с Тройи нашли ее в пограничных землях и привели сюда, чтобы она могла встретиться с Грут, — произнес он, защищаясь, словно должен был оправдаться перед Мруином, который еще не вышел из подросткового возраста.

Мруин последовал примеру Крану и тоже посмотрел на Королев.

— Не вижу в них ничего особенного. Они выглядят так странно.

Крану дернулся, удержавшись от первого пришедшего в голову ответа. Он не должен был забывать, что Мруин еще молод. У него не было времени осознать, какой станет его жизнь в качестве необузданного самца, он не смотрел на Связанную пару с завистью.

— Дело не в том, как они выглядят, — сказал ему Крану. — Все дело в том, что они собой олицетворяют.

— Что это значит? — растерянно спросил Мруин, будто не до конца верил Крану, будто ему надоело слышать то, что казалось полным абсурдом.

— Дом. То, что будет принадлежать тебе. Тот, кто выберет тебя из толпы, — Крану пытался объяснить, но это было нечто такое, что нужно было почувствовать, а не понять. Мруин был еще слишком молод. Наверно, он смотрел на свое будущее так, словно оно было наполнено свободой, тогда как Крану смотрел на жизнь без Связи, как на медленное, неоспоримое скольжение в пропасть.

Мех Мруина снова улегся, блестя и плотно прижимаясь к коже.

— Не думаю, что хочу этого, — сказал он.

— Тем лучше для тебя, — ответил Крану. — Многих самцов Королевы не выбирают. Повезло, если тебя радует такая перспектива. Меня нет. Я пытался, но мне нужно большее.

— Так ты счастлив с тех пор, как тебя Связала эта Королева? — Мруин указал на Мойру.

Крану вздрогнул.

— Она еще не Связала меня, — проворчал он. — Мы все еще работаем над… языковым барьером.

Мруин округлил глаза.