Ненависть
Шрифт:
— Не дави на меня, черт возьми, — предупредил он ее, затем наклонился ближе, чтобы прошептать что-то ей на ухо. Что бы это ни было, она стала пепельно-серой и сделала большой шаг назад, выдернув запястье из рук Коди — я была уверена, что она не смогла бы этого сделать, если бы он ей не позволил.
На мгновение она просто уставилась на красивого зеленоглазого мужчину. Ее взгляд был полон боли, предательства, неверия и там, под всем этим — хотя в основном, когда ее внимание переключалось на меня — эмоция, которую я слишком хорошо знала: Ненависть.
— Ты, блядь, мертва,
Дверь за ней захлопнулась, и Коди тяжело вздохнул, его плечи опустились от облегчения.
— Прости, — пробормотал он, поворачиваясь ко мне с беспокойством, отразившимся на его лице, — я не думал, что она ударит тебя.
Он поднял руку, чтобы коснуться моей щеки, и я вздрогнула. Друзилла — кем бы, черт возьми, она ни была — дала чертовски сильную пощечину. Я практически чувствовала, как каждый палец отпечатка руки пульсирует и горит от всей крови, хлынувшей на поверхность.
— Да, но ты знал, что она будет здесь, — обвинила я, отмахиваясь от его прикосновения. — И ты позволил ей думать, что мы были вместе. Какого хрена все это было, Кодиак Джонс?
Его губы дрогнули в едва скрываемой улыбке, когда я произнесла его полное имя, и он слегка пожал плечами.
— Докажи это. Я просто пришел сюда выпить кофе с тортом, — он снова сел на выцветший диванчик в цветочек и кивнул на мое место.
У меня отвисла челюсть.
— Ты, должно быть, шутишь надо мной. Я не…
— Вот мы и пришли, — объявила Надя, ставя поднос на низкий столик перед нашим местом. На нем было несколько разных видов тортов и два самых красивых кофе, которые я когда-либо видела. Она даже нарисовала латте в форме сердца. Хм. — Вам двоим нравится, — сказала она нам с теплой улыбкой. — Так, так приятно видеть тебя счастливым, мальчик, — она быстро поцеловала Коди в лоб, а затем поспешила обратно на кухню, прежде чем я успела ее поправить. Снова.
Я все еще стояла, скрестив руки на груди, так что мне не потребовалось много времени, чтобы посмотреть на него сверху вниз.
— Объясни это, или я ухожу.
Мгновение он не отвечал, просто смотрел на меня задумчивыми глазами, как будто пытался решить, была ли я полна дерьма или нет. Я не была. Если бы мне пришлось идти пешком всю дорогу домой только для того, чтобы доказать свою точку зрения, я бы, черт возьми, так и сделала.
— Сядь, Мэдисон Кейт, — наконец сказал он. — Торт действительно хорош. Это немного уберет жало с твоей щеки.
Я хотела показать ему гребаное жало. Но я была немного голодна и даже больше чем немного любопытно — снова — так что я раздраженно вздохнула и откинулась на край дивана. Я осторожно протянула руку и выбрала кусочек десерта, на котором, казалось, было написано мое чертово имя. Чизкейк с клубникой и белым шоколадом. Ням.
— Счастлив? — потребовала я, беря огромную вилку и запихивая ее в рот. О, ничего себе. Коди не шутил. Пирожные Нади были просто великолепны…
— Черт возьми, — простонала я, слизывая липкий сливочный сыр с вилки. — Может
Глаза Коди горели, когда он смотрел, как я ем, полный голода по чему-то менее сладкому, чем торт.
— Я склонен согласиться, — пробормотал он, ерзая на стуле и не отрывая взгляда от моего рта, чтобы даже моргнуть.
Желание жарко вспыхнуло во мне, и я несколько раз сглотнула, чтобы взять себя в руки.
— Прекрати трахать мой рот глазами и начинай объясняться, — приказала я ему, но мой голос прозвучал хриплее, чем предполагалось.
Его ноздри раздулись, и ему, казалось, потребовалось огромное усилие, чтобы оторвать взгляд от моего лица.
— Что ты хочешь знать?
Я нахмурилась. Очевидным ответом было все. Но у меня такое чувство, что Кодиак Джонс не собирался просто сидеть здесь и выплескивать свои кишки бесплатно. Нет, он потребовал бы око за око, а я больше не была в настроении для игр.
Или, во всяком случае, не такая игра.
Моя месть была совсем другой игрой.
— Почему она назвала меня козлом? — спросила я, решив, что это единственное, что меня волнует больше всего. Все остальное дерьмо — история Коди с Друзиллой, кому бы ни принадлежали трусики, за которые я только что получила, даже поведение Нади… это было не мое дело. Но она назвала меня именем, которое звучало очень похоже на оскорбление, и я хотела знать, что, черт возьми, это было.
Он вздохнул, откидываясь на спинку стула с чашкой кофе в руке. Учитывая, насколько дружелюбно он вел себя с Надей, мне пришло в голову, что его дерьмовое отношение к моему кофе за завтраком было всего лишь притворством. Намеренное оскорбление, чтобы попытаться вывести меня из себя.
Ублюдок.
С другой стороны, по крайней мере, он действительно ценил хороший кофе.
— Козёл, — повторил он, сморщив нос в гримасе. — Сокращение от козла отпущения. Так все начали называть тебя во время суда. Все знали, что ты не была ответствена за это. Любой, у кого есть хоть четверть мозгов, мог бы сказать прокурору, что хорошенькая маленькая принцесса Дэнверс не организовывала такое событие, как Ночь беспорядков.
Шок сковал меня, и я едва дышала. Мне нужно было это услышать.
Бри ничего из этого мне не говорила.
— Но твой отец все равно позволил им предъявить тебе обвинение. Он стоял в стороне, пока тебя судили, и пальцем не пошевелил, чтобы закрыть суд и защитить твою личность… Затем вступился за мэра во время выборов и проповедовал жителям Теневой Рощи, как он любит этот город так сильно, что даже его собственная кровь не получит бесплатного пропуска. Вот как он это называл. Бесплатный пропуск в… что? Быть освобожденным от обвинений в преступлениях, которых ты не совершала? — он одарил меня взглядом, который, на мой взгляд, был чертовски близок к жалости. — Это было так болезненно очевидно, чем все это было. Рекламным трюком. В Ночь беспорядков нужен был козел отпущения, и ты была им.