Ненависть

Алиса Борей

Что это! – Забился слабенький лучик надежды. – Неужели кто-то пришел защитить меня.

Девушка, напрягая все силы, приподнялась, стараясь рассмотреть своего защитника. Пелена перед глазами на мгновение разошлась, и она, вскрикнув, рухнула замертво. У края мученического ложа стоял ее главный враг и насильник.

Глава 4

– Нет, ты не сдохнешь так просто! – Вийон мчался огромными прыжками, неся на руках бесчувственное тело. – Ты

еще помучаешься!

Он обернулся назад к бегущему за ним вслед Давиго.

– Лекаря ко мне живо!

Капитан обрадованно остановился

– Ну, наконец-то, хоть какие-то разумные слова. А то ворвался как дикий зверь, до сих пор мурашки по телу. Кстати, Щербе тоже костоправ не помешал бы. – Забурчав, он развернулся и, перескакивая ступени, понесся вниз.

Распахнув пинком дверь, Вийон влетел в свою спальню. Ошарашенно поводил взглядом, не зная, куда положить висевшую у него на руках девушку, и все же решившись, бережно опустил ее на свою кровать. Как только ее крохотная тяжесть перестала давить на руки, граф отскочил от постели, словно испугавшись чего-то.

– Зачем я это делаю? – Он посмотрел на свои руки и перевел взгляд на истерзанную пленницу.

Крохотное скрюченное тельце на огромной медвежьей шкуре, тонкие ножки в пятнах бурой, засохшей крови, спутанные волосы, вместо лица сплошной лиловый синяк.

– Черт! – Граф сделал шаг и осторожно приложил ухо к неподвижной груди. Биение сердца не прослушивалось.

Вийон вздрогнул и отшатнулся.

– Не смей! – Он грубо схватил узенькие плечи и затряс их так, что голова девушки глухо застучала по шкуре. – Не смей! Не смей, дрянь, сдохнуть на моей постели!

Чья-то рука испуганно прикоснулась к его спине.

– Господин граф, позвольте мне. – Взволнованный лекарь на всякий случай сделал шаг назад.

Вийон провел по нему бешеным взглядом и вдруг успокоившись, кивнул.

– Давай.

Доктор, затянув пояс халата и шаркнув тапочками на босу ногу, подошел к кровати. Приложив трубку к обнаженной груди, он прислушался, тяжело вздохнув про себя. – Бедный ребенок, что эти звери с тобой сделали.

Сказать такое вслух он, конечно же, не посмел, графа старик боялся до дрожи в коленях.

Дыхания не было. Лекарь оторвался от тела и со страхом взглянул на Вийона. Сказать ему то, что он не хочет услышать, и в обычные дни было небезопасно, а сейчас…

Господи, ведь я сам, своими собственными руками вытащил этого монстра из утробы его матери, – Он уже открыл рот, надеясь лишь на то, что граф не прибьет его тут же на месте, но вдруг замер и покосился на свою руку, лежащую на шее девушки.

Показалось? – Он вновь прильнул ухом к трубке. – Ну, давай, милая, пожалей старика.

Тук….тук….тук, – пробился едва слышимый ритм сердцебиения.

– Дышит, –

лекарь поднял сияющее лицо, – еле слышно, но дышит.

Граф сорвался с места, словно стоять было больше невмоготу, и замерял шагами комнату.

– Давай, Израэл, напрягись, вытащи ее.

Доктор кивнул.

– Сделаю все, что смогу, – и, встретив мрачный взгляд графа, добавил, – прикажите позвать мою жену, и горячей воды пусть принесут.

–

Вийон растекся в кресле у края собственной постели и смотрел на изможденное бледное лицо.

– Что я делаю? Зачем мне эта девка? – В сотый раз он уже задавал себе этот вопрос и так же в сотый раз не находил ответа.

Вспомнил, как сорвался с места прошлой ночью, словно что-то подстегнуло его, как влетел в полутемный зал казармы с криком.

– Где она?

Испуганное лицо Давиго, свалившегося с лавки от неожиданности, его дико завращавшиеся глаза, пытающиеся хоть что-то понять и идиотский вопрос, прозвучавший в полной тишине.

– Кто?

Но ему уже был не нужен ответ, он и так все видел. Бешеный взгляд уставился в дальний темный угол, где на нарах ходила вверх-вниз голая волосатая задница.

– Убью! – Отшвыривая по пути, мигом опустевшие скамьи он рванулся туда, хватая по пути то, что подвернулось под руку.

Если бы у него в тот момент было с собой оружие, то обладателя голой задницы уже отпевали бы сегодня с утра, а так тот отделался лишь разбитой башкой и парой сломанных ребер.

Он ухмыльнулся, вспоминая, как ярко брызнули осколки, когда бутылка обрушилась на блестевшую в полумраке плешь, и как стокилограммовая туша со спущенными штанами полетела в темноту, собирая в кучу тяжелые лавки.

Вийон скривил губы в усмешке, вспомнив, как бойцы называют его за глаза.

– Бешеный пес. Ты, действительно, бешеный пес, – произнес он вслух самому себе, – потому что сам не знаешь, что делаешь, куда бежишь и в чье горло вцепишься завтра.

Солнечный луч, скользнувший из узкого оконца, мазнул по лицу девушки, и та застонала. Вийон вздрогнул и вдруг осознал, что просидел всю ночь у ее постели.

– Черт, что это со мной? – Он вскочил, раздраженный необъяснимостью своих поступков.

Она получила по заслугам, – он зашагал к двери, мысленно кроя себя по-всякому, – никто не в праве безнаказанно оскорблять графа ла Руа.

Вийон рванул ручку двери так, что та чуть не вылетела с петель.

Да, что это такое! Я что оправдываюсь? – Он вскипел от одной этой мысли. – Пусть валяется здесь, раз уж притащил ее сюда. Выживет, черт с ней, пусть катится на все четыре стороны, а нет, то и не жалко, пусть подыхает. Мне нет никакого дела.

Грохнула захлопнувшаяся дверь, и топот графских сапог загремел по коридору.