Ненавидь меня
Шрифт:
"Какая человечность? Была ли она у тебя вообще?" Я не осознаю, что гнев просачивается сквозь осколки, пока не услышу его в собственном голосе. Я сильно ударяю его в грудь: "Где была твоя человечность, когда ты убивал мой род? Когда ты связал меня и пытал? Когда ты чуть не убил меня из-за видеозаписей, которые ты слил?"
Слезы текут по моему лицу, с горечью. Я толкаю его снова и снова. "Когда ты приставил пистолет к моей голове? Где, черт возьми, он тогда был?"
На каждый удар он делает шаг назад, но не говорит ни слова. Не дает мне даже
Он всего в дюйме от края причала, но это не мешает мне навалиться на него всем весом. Его глаза раскрываются, ноги подкашиваются, и он падает назад. Он хватается за мои запястья, и мы оба летим в ледяную воду.
Жжение холодной воды подстегивает мою борьбу, и я выныриваю на поверхность, заикаясь, но решительно. Я нащупываю плечи Финна и пытаюсь столкнуть его обратно на дно. Наши ноги запутались в лианах кувшинок, и вода разлетается брызгами.
Он пытается оттолкнуть меня, но я переворачиваюсь на спину и обхватываю его за шею. "Почему, Финн? Почему ты так стремишься уничтожить меня?"
Он по-прежнему не произносит ни слова, только хрипит и задыхается, когда я бью его ногой в живот или толкаю головой под поверхность.
"Скажи что-нибудь, трус!"
Он снова ныряет под воду, но на этот раз он изворачивается, когда всплывает, хватает меня за руки и подталкивает нас, пока я не ударяюсь спиной о небольшую металлическую лестницу на причале. Я борюсь в его тисках, кричу и брыкаюсь.
"Эффи, Эффи!"
"Ты погубил меня. Ты погубил меня, Финн". Я всхлипываю, барахтаясь в воде. Он прижимает меня своими бедрами, а я бьюсь об него, изо всех сил упираясь руками.
Лопатка. Кольцо. Эскиз.
Все это проносится в голове и сердце, и кажется, что моя душа разрывается в разные стороны.
Вдруг горячие губы прижимаются к моим, грубые холодные руки обхватывают мое лицо. Голова кружится, и я поддаюсь настойчивому языку, облизывающему губы, впивающемуся в щеки.
Финн разрывает поцелуй, но крепко прижимает мое лицо к своему. "Боже, я не знал, что еще сделать", — говорит он, задыхаясь, и я втягиваю голодный воздух.
"Я ненавижу тебя".
"Я знаю", — вздыхает он, прижимаясь своим влажным лбом к моему.
"Так отпусти меня". Я кручусь и изворачиваюсь, но он прижимает меня к твердым краям лестницы. "Финн, черт возьми, отпусти меня!"
"Я не могу", — говорит он так, как будто это причиняет ему физическую боль, и у меня создается впечатление, что он говорит не только о том, что сейчас, прямо здесь. Его рука скользит по моей талии, сжимая запачканную ткань моего платья, попавшую в воду.
Чем крепче он держит меня, тем сильнее я сопротивляюсь, дергаю и дергаю его за рубашку, пока она не рвется. Мои руки попадают на его голую грудь, и меня пронзает молния. Я ничего не могу с собой поделать.
Вся энергия, которую я тратила на то, чтобы оттолкнуть его, направлена на то, чтобы притянуть его ближе. Он отчаянно хватается за мое обнаженное
Наши рты снова сталкиваются, и я едва могу дышать, но и не могу оторваться от него. Я запускаю палец в его волосы, пока он не начинает жарко дышать, и я жадно глотаю его.
Его руки одновременно везде. Пробегают по моему бедру. Стягивают с меня трусики. Лапают мою грудь. Щиплет мой сосок. Зажимает мне горло. Дергает меня за волосы. Я теряюсь в его жаре и холоде воды.
Его разорванная рубашка развевается по бокам, и я срываю ее с его плеч, обнажая его полностью. Мои пальцы погружаются глубже, чтобы побороться с его промокшими джинсами, и как только я расстегиваю пуговицу, он сбрасывает их.
"Финн", — дышу я.
"Я здесь". Он прижимается ко мне, и я чувствую, как его эрекция скользит по моему животу. Я тянусь к нему, и он кусает меня за плечо, пока я кручусь вверх-вниз по его стволу. "Черт, Эффи. Если я испортил тебя, то ты испортила меня".
Он нужен мне. Больше, чем я когда-либо нуждалась в чем-либо. Я не могу этого объяснить. Я, конечно, не понимаю этого. Но нет ни одной клетки в моем теле, которая бы не болела от желания почувствовать, как он поглощает меня, как он, похоже, это делает.
"Потянись назад. Хватайся за лестницу", — рычит он мне в ухо. Затем он впивается зубами в мою шею.
Он обхватывает мою щеку одной рукой, нежно приникая к моим губам в поцелуе, а другой скользит членом по моему входу. "Сделай это, Финн. Пожалуйста".
Как только его головка оказывается внутри меня, он обхватывает меня за талию и входит в меня, погружаясь в мою киску.
"О Боже!" Я чувствую себя такой заполненной, но, в отличие от прошлой ночи, это чувство завершенности. Это момент настоящей близости, а не долга.
"Эффи…" Он обрывает себя еще одним резким толчком бедер, ударяя меня о лестницу и разбрызгивая воду между нами.
Я убираю руки с лестницы и хватаю его за лицо, требуя, чтобы он видел мои глаза даже в быстро гаснущем свете. "Трахни меня и скажи, как ты счастлив". Он останавливает свои толчки и тяжело дышит, впитывая мои слова. "Как тебе повезло, что после всего, что произошло, после всего, что ты сделал, я все еще здесь, все еще хочу тебя".
Я вижу, как он сглатывает и закрывает глаза, а затем осторожно отводит мои руки от лица и кладет их обратно на лестницу. Он смотрит на меня мрачным взглядом, умоляя не сдаваться.
Мои пальцы впиваются в ржавые перекладины, и тогда он отдается мне, изливая себя в теле и словах. Каждый взмах его бедер — это еще одно извинение, еще одна похвала, еще одно выражение благодарности.
Я не знаю, когда снова начинаются слезы, но он слизывает их и оставляет вместо них поцелуи на моем холодном, влажном лице. Я обхватываю его ногами за талию и стону от удовольствия, которое, словно искры, вспыхивает в моем теле. Он тянет меня вниз, поднимая мои колени, находя новый угол, который заставляет мою киску пульсировать и трепетать вокруг него.