Ненаместные
Шрифт:
Даже если забыть о невосприимчивости ко всяческому дурману, общаться с духами предков Герку все равно никогда не тянуло, что с точки зрения Гугиных дружков свидетельствовало лишь о его бездарности и бесполезности: духи же дают такие клевые советы!
Проще говоря, даже на Попрыгушках, где заправляли Жабы, Герка обречен был бегать на подхвате, делать всю организационную работу, но оставаться в тени лидера, который как раз недавно научился закручивать особенно ядреные папироски, и по этому поводу страдал ужасными перепадами настроения.
А
Короче, Гугу понесло.
Герка так и представлял себе эту сцену: лощеный Ким, который даже походные спортивки носит так, как будто презирает всю эту тленную грязь, замызганный мир вокруг, и вообще неизмеримо выше всего этого, старается отцепить от рукава плюгавого жабеныша, с которому по незнанию протянул сигаретку. Возможно, поначалу он даже не слушал, что Гуга несет... Но тот был настойчив в своей жажде поделиться с новым другом своими достижениями на ниве организации попрыгушек.
Гуга в красках расписал, как распределил мелких по палаткам; рассказал, как он узнавал дату окончания лесосплава (и конечно врал - дату узнавал Эдде, вечно позитивный и неунывающий Песчанка, обладатель не только самых пафосных в мире солнечных очков, но и дяди, занимавшего большой пост в соответствующей конторе), и коротко упомянул, что в прошлом году утопленников было пять штук (напутал, их было больше - но Герка очень обрадовался, что Ким не узнал точной цифры), но в этом году обязательно обойдется, потому что по какому-то старому жабьему календарю этот год счастливый и просто не может не стать "чистым" под его грамотным руководством...
...и в этот момент Ким, во-первых, понял, что Гуге куда меньше лет, чем он изначально подумал, и отобрал у него сигарету, кинул ее на землю, с досадой втоптал в осеннюю грязь и, очень жаль, конечно, но все-таки не успел отвесить обнаглевшему пацану пенделя, а во-вторых...
До него дошло слово "утопленник".
И он... распсиховался, иного слова не подобрать.
Он психовал все утро, но Герка был слишком занят, чтобы об этом знать, а Ким - слишком воспитан, чтобы психовать слишком громко и отвлекать людей от важных дел. Герка бы в жизни не подумал, что такой на вид открытый и доброжелательный человек вместо того, чтобы мигом изложить проблему и избавиться от нее, будет часа четыре просто кипеть изнутри, замкнется в угрюмом молчании и попытается загасить свое недовольство сигаретами.
Лиль заметила.
Если бы Лиль не заметила и не навела бы справки, какими-то окольными девчоночьими путями вызнав, о чем трепался Гуга, Герка бы, наверное, и не справился.
Хотя он несомненно справился бы куда лучше, если бы чуть побольше доверился ее интуиции и подстелил соломку до того, как все случилось.
Перед тем, как вся компания выдвинулась на берег реки, она отвела Герку в сторонку и очень тихо, - чтобы острые уши ее жениха ни в коем случае не различили шепота, - сказала:
–
Очень верное слово. Это Лиль его подобрала - распсиховался.
– А ты слышала детали?
– Зачем-то спросил Герка.
– Я догадывалась, - Лиль пожала плечами, - разве могло быть иначе? Это же инициация, так? Я слышала, лет десять назад один медвежонок под адреналином оторвал волчонку голову, чем травоядные хуже? Проблема совсем не в этом: вчера он собирался остаться дома; теперь идет с нами.
– Что я могу поделать? Он взрослый человек, имеет право прогуляться на берег реки и посмотреть на то, как сплавляют лес...
Герка был уверен, что Ким и статью помнит, где это правило расписано на тысячу подпунктов.
– Это ты его притащил, - резко сказала Лиль.
– А ты его невеста.
– А он Кот.
Они, и сами того не заметив, повысили голоса. К несчастью, Данга унаследовал от матери замечательный слух, хоть и притворялся туговатым на ухо, когда не хотел никого слушать. А еще у него был дар чуять серьезные разговоры.
Ни Герка, ни Лиль не заметили, когда он к ним подобрался; но не вклиниться он не смог - промолчать было бы выше его сил:
– Это тупик.
Они замолчали, переглянулись с досадой: не то чтобы они обсуждали какую-то важную тайну, но Герку вот всегда бесило, когда Данга так делал, и, похоже, он нашел в Лиль единомышленницу.
Впрочем, ненадолго.
– Это твоя проблема, - не выдержала Лиль.
– Нет, твоя.
– Твоя.
– Твоя.
– Твоя-твоя-твоя-твоя-твоя!
Было что-то трогательно-детское в том, как она зажмурилась и сжала кулаки. Выверенное до последнего жеста, мастерски исполненное - но это не портило впечатления. Герка почти залюбовался.
– Эй, Умарс, Бинга, там Лиль с Геркой с ума сходят, ща подерутся!
– снова вклинился Данга, не дав ему подобрать достойного ответа, а потом добавил куда тише, - Слушай, Герка, я, конечно, ничего в ваших делах не понимаю, но если вы ее так друг другу перекидываете, то она общая, не?
Они еще немного помолчали.
Герка вдруг подумал, что понял, зачем Киму нужны сигареты: чтобы заполнить такие неловкие паузы клубами ядовитого сизого дыма.
– Признаю, - наконец сказала Лиль, - уел.
– А что такого?
– Спросил Умарс, склонив голову на бок.
Герка с трудом удержался от прыжка свечкой под самый потолок: в отличие от Данги Умарс вовсе не пытался подкрадываться. У него это вышло само собой и куда лучше, чем у новоиспеченного друга.
Данга тренировался с тех пор, как научился ходить. Но у Умарса был настоящий талант.
– Да ничего, - вздохнула Лиль, - просто...
Просто все идет наперекосяк. Герка уже привык, что его жизнь вечно падает, падает и падает под откос, и дна все нет и нет. А Лиль еще нет.