Ненаместные

Эйта

Вот смешно будет, если Кимка - какой-нибудь бедный родственник из глубинки, увидел Лиль краем глаза и сразу запал. Она будет смеяться, пока не надорвет живот.

Она еще посмеется над этим.

Обязательно.

– Кимка?

– Мой старший брат. Он учился в Тьене, но вернулся, чтобы открыть здесь адвокатскую практику.
– Улыбаясь, Мрыкла всегда обнажала клыки.
– Он красив, молод, уже сколотил небольшое состояние. Успешен. Достойный сын своего рода. Настоящий Пашт. Ты же знаешь, наш род самый сильный из кошачих, потому что в его детях

течет сильная кровь. У нас не рождаются дети с хвостами.

– Да.
– Лиль склонила голову.
– Не рождаются.

– Потому что мы следим за этим.
– Мурлыкнула Мрыкла.
– Тьмаверст слишком тесен, чтобы пускать это на самотек, согласись. Что ты думаешь о договорном свидании?

– Мне казалось, в таких случаях договариваются родители?
– Лиль позволила себе нотки удивления.
– Мое совершеннолетие еще не наступило...

– Твои родители, уж не обижайся, подруга, ни ухом ни рылом в местных традициях. Они даже не хотят разобраться. Мама пыталась поговорить с твоей мамой, но у нее не вышло. Твоя мать непробиваема. А твой отец даже ко мне относится предвзято. Поэтому... Ким - мой любимый старший брат. Если подумать, разве у меня нет права договориться с тобой лично? Мы же подруги. Я была бы рада такой невестке как ты. А твое совершеннолетие... Разве кто-то торопится?

– Прости, Мрыкла... Мне надо по... попудрить носик.
– Лиль встала с лежака, поправила полотенце, - секунду, и мы вернемся к разговору, ладно?

Улыбка, поклон, спину сгорбить, руки за спину - никакой демонстрации когтей. Как давно она об этом не вспоминала! А теперь цепляется за правила из дурацкой методички, как будто они могут что-то изменить.

Предложение прозвучало.

Лиль знала, что однажды оно прозвучит. Так или иначе. От Мрыклы ли, от Фарги, от кошек ли, от белок, от змей - оно должно было прозвучать. В Тьмаверсте ценится свежая кровь. Она - идеально-чистый лист.

Она шла медленно, выпрямив спину. Каждый восхищенный мужской взгляд казался приговором. Хотелось сгорбиться и побежать, но она себе этого не позволила.

Наконец она скрылась в туалете. Никого не было - повезло.

Посмотрела на себя в зеркало.

Красивое лицо - чуть тяжеловат подбородок, чуть мелковаты голубые глаза, пожалуй, нос мог бы быть и более правильной формы, но все это легко исправляется макияжем, все это неважно, мелочи. Полная грудь, впалый живот, широкие бедра. Мышцы, дурочка, качала, как здесь модно - зверозыки любят энергичных, спортивных девушек с сильными руками и ногами.

Дети получатся красивые.

Дар - пустышка, не дар. Простенький. Чистенький. Она сама хвасталась - пять поколений телекинетиков, семеро двоюродных братьев и сестер - и никто не погиб в кризисе.

Дети получатся здоровые и доживут до совершеннолетия.

Почему ей никто не сказал раньше? Почему сама не додумалась, что она, Лиль, идеальная свежая кровь?

Потому что она никогда не думала о себе как о теле... наверное. А зря.

Знала бы раньше, сочинила себе семейное кладбище.

Сложный пси-дар мерцательного типа, что-нибудь вроде дара свахи. Навещала бы старушек в местном Учреждении и категорически отрицала бы, что это ее бездетные тетушки. Громко бы отрицала, с выражением.

Она же неплохо справлялась. У нее было положение в обществе, то, что во взрослой жизни стало бы полезными связями. Для чего еще нужно ходить в школу? Ей всегда удавалось увиливать от обязательств... ей позволяли.

Просто она не учла этой мелочи. И все кончилось... вот так. Ну что же, Ким может оказаться классным парнем. Она же везучая как... кошка.

Она ополоснула лицо и решила возвращаться кружным путем, мимо лягушатника, куда недавно советовала нырнуть Мрыкле. По прогнозу обещали последние теплые выходные, так что и тут было полно знакомых.

Она перекинулась парой приветствий с полузнакомыми ребятами из школы. Кажется, некоторые были удивлены ее приветствием - особенно тот жабеныш с глазами потерянного олененка, дернулся, как будто она его ударила, если бы не щекастый карапуз на руках, наверное, нырнул бы и уплыл стремительно, как настоящая лягушка. А так просто рот разинул и проскрипел что-то нечленораздельное.

И это была... закономерная реакция.

Не потому что Лиль была красива или вроде того, хотя она была красива, а потому что с высоты ее статуса она на этого жаба должна была плевать. Никак не здороваться.

Родители не поняли бы этого. Они приезжие, они не видят этой колоссальной пропасти между жабой и почти-кошкой. В отличие от Лиль, они не знают своего места.

Наверное, они не поняли и половины того, что говорила им Яйла, мать Мрыклы. Потому что слушали только слова, а так дела не делаются.

– Ким...
– Протянула она первым делом, - Я немножко... мне сложно сближаться с котами после Лайека.
– Она прижала руку к груди.
– Тебе стоит меня понять, подруга.

– Ты думаешь?

– Я не отказываюсь!
– Поспешно перебила Лиль, - Ни в коем случае, уверена, Ким и правда классный парень, но... мне страшно начинать новые отношения. Как подруга, ты должна меня понять. Тем более он старше, и...

– Я принесла фотографию.
– Мрыкла села и зарылась в сумочку.

Она тоже волновалась. Полоска шерсти вдоль хребта казалась особенно пушистой, уши она изо всех сил не прижимала к голове. Выдавали ее сузившиеся зрачки, не знай Лиль ее уже семь лет, и не заметила бы всего остального.

Мрыкла, в сущности, была неплохой девчонкой. Заносчивой гордячкой, всегда гнущей свою линию, конечно... но неплохой.

Иногда она заигрывалась, зарывалась, но никогда не переступала черты.

Она тоже знала свое место.

Их с Лиль дружба была ровно настолько искренна, насколько могла быть. Как-то раз Мрыкла даже держала Лиль волосы после пьянки. Правда, потом не раз ей это припоминала.

Это был хороший вариант. Сильный род. С родителями Кима, опять же, не придется цапаться - Яйле Лиль всегда нравилась.