Немые вопли
Шрифт:
— Неужели мы провели здесь всю ночь? — удивленно спросила она.
— Фактически, да! Нет ничего удивительного в том, что мы с трудом передвигаем ноги.
Она знала, что больше всего времени потребовалось Натаниелю для того, чтобы очистить злодейское место. Они оба испытали так много потрясений, что совершенно забыли о времени.
Подойдя к месту, где росли высокие ели и где Эллен — как она утверждала — видела маленькие дома, они увидели перед собой какого-то человека,
— Ох, как вы меня напугали, — засмеялся он. — А я-то думаю, что это за люди, идущие из Долины Плача.
«Долина Плача…» — изумленно подумала Эллен, чувствуя на себе взгляд Натаниеля.
— Ты думал, что мы привидения? — неожиданно спросил Натаниель, зная, что местные жители обращаются друг к другу только на «ты».
— О привидениях я пока что не слышал, — ответил мужчина. — Но кто знает, чего можно ожидать в таком месте?
— А ты рано поднялся.
— Это лучшее время для работы.
— Верно.
Мужчина не был болтливым. Он не стал спрашивать о том, чем они занимались так рано и почему насквозь промокли. Так оно было лучше.
Что бы они могли ответить ему?
Оглядевшись по сторонам, Эллен спросила:
— Скажи, здесь была какая-нибудь усадьба? Она заметила, что Натаниель весь обратился в слух. Воспользовавшись случаем, чтобы поговорить, мужчина сел на придорожный камень. Они последовали его примеру.
— Я понимаю, что вы не здешние? Конечно же. Странно, что вам известно это. Да, в самом деле, здесь был когда-то маленький хутор. Но это было очень давно. Очень, очень давно…
Достав свою трубку, он вытряхнул из нее пепел. Стало уже совсем светло, и Натаниель беспокоился за Эллен, которая слишком часто хлюпала носом. Но они не могли упустить шанс поговорить с местным жителем.
— Я слышал, в этих местах когда-то произошла жуткая история, — осторожно заметил Натаниель.
Крестьянин, судя по всему, был не из тех, кто верит слухам. С наслаждением вдохнув трубочный дым, он посмотрел через плечо в сторону долины. Потом указал черенком трубки в сторону деревни.
— Там, возле Стеглемоэна, которого уже больше нет, но который находился в лесу с другой стороны от дороги… там закончила свои дни Берит.
— Ее так звали? — спросил Натаниель. — Она была родом с этого хутора?
— Нет.
Эллен сидела молча. Неужели они теперь узнают всю правду?
— И что же там произошло? — продолжал Натаниель.
— О, эту историю рассказывают по-разному… Я многое мог бы рассказать о печальном конце Берит Тон. Каждый говорит об этом по-своему. Но лично я считаю, что эта история
У Эллен начало покалывать сердце. Она в отчаянии смотрела на Натаниеля, словно спрашивая, не нужно ли идти, но он продолжал спокойно сидеть. Сглотнув слюну, она стала напряженно слушать.
— Видите ли, отрубленная голова торчала на шесте изгороди много-много лет в назидание остальным и, как это можно назвать сейчас, для сенсации.
«Кусочек дерева от этого шеста… — подумала Эллен, чувствуя дурноту. — И я держала его в руках! Кусочек того самого шеста! Этого я никогда не прощу Натаниелю!»
А крестьянин продолжал:
— Деды и прадеды многих здешних жителей видели эту голову с длинными черными волосами. Я сам встречал людей, которые видели ее, но когда я был ребенком, они были уже стариками и видели эту голову в детстве.
Так что это было очень давно. Все говорили об одном и том же страхе. Дети не осмеливались проходить мимо, потому что волосы развевались на ветру, а зимой, обледенев, стучали по изгороди. В те времена здесь проходила дорога на запад, до сих пор виден ее след… Позже хутор и сама долина получили название Долины Плача.
Последнее не совсем согласовывалось с предыдущим, тем не менее, общая картина начинала уже вырисовываться.
— Расскажи нам, что же произошло, это очень интересно, — сказал Натаниель.
Было ясно, что крестьянин вовсе не находит эту историю забавной, на лице его появилась сердитая гримаса, но он все же начал:
— Я перескажу вам ту версию, которая кажется мне наиболее правдоподобной. Но рассказ получится длинным.
— Если у тебя есть время, то и у нас найдется, — сказал Натаниель, и Эллен кивнула.
— Так вот, получилось так, что сюда пришли из-за горы двое шведских рабочих. Они остановились в усадьбе, называемой Нордре Тон. Им позволили жить там, пока они искали в горах руду.
Так вот, они нашли руду в скалах, неподалеку от Нордре Тон, прожив там все лето. Но потом один из шведов уехал, а другой остался, поскольку он немного приударял за хозяйкой усадьбы, фру Берит. Это была красивая дама и к тому же весьма легкомысленная, во всяком случае, она, как говорится, бегала за этим шведом. Люди начали болтать о них.
Знаете народную песню «Я смотрю на тебя в окошко»?
— Конечно, — разом ответили они.
— Ну так вот, эта поговорка произошла из здешних мест! Это слова из колыбельной, которую Берит Тон пела по вечерам своим детям.