НеМир

Гоба Ирина

— Вилен, ты во всех отношениях достоин любви. Если попросишь, то я на досуге составлю малюсенький списочек твоих достоинств, страничек эдак в двадцать… Но я никогда не буду играть твоими чувствами, никогда не позволю себе причинить тебе боль, и поэтому, никогда не подарю тебе надежду на взаимность… Я люблю тебя как близкого и дорогого мне человека. Более того, я не представляю своей жизни без тебя, но четко при этом представляю без кого не смогу жить. Вилен, это не в моих силах — изменить свои чувства к тебе,

либо изменить твои чувства ко мне… И я не имею права давать оценку твоим чувствам или советовать тебе, что с ними делать. Как ты думаешь, справишься сам?

Он мягко говорит:

— Не знаю, но постараюсь научиться жить с этим, и не мешать жить с этим вам.

Я выпрямляюсь на стуле, смотрю на него, как бы сверху вниз, и шутливо копирую тон школьной учительницы, которая хвалит ученика за правильное домашнее задание:

— А я никогдаи не сомневалась в твоих способностях.

Мы немного посмеялись, и я вспомнила:

— Чем ты выбесил Рэда на этот раз?

— Твоего редкостного кайфолома?

— Вилен…

— Прости, ну, в общем, я поцеловал тебя при нем, когда ты спала.

— Ты… поцеловал меня при нем, когда я спала? Самоубийца… Ведь даже я бы не позволила себе такого при Рэде!

— Чего?

— Поцеловать себя при нем, когда я сплю.

Вилен громко хохочет:

— С тобой не соскучишься… Бэмби — ты прелесть…

Я уже встаю:

— Знаю — знаю, Капитан Очевидность… а еще я — такая умница, такая красавица… и такая… скромница.

Выделяю интонацией последнее слово, посылаю Вилу воздушный поцелуй и направляюсь к двери.

Мой любимый неуверенно смотрит на меня и спрашивает:

— Мне уйти?

— Нет.

— Бэмби, я не собираюсь оправдываться и просить у тебя прощения за то, что начистил Вилу морду…

— А я тебя об этом не прошу. Вы — взрослые люди, вот и решайте самостоятельно свои проблемы в ваших взаимоотношениях.

— Но ты…

— Рэд, я попросила тебя оставить нас, потому что не могла чинить начищенную тобой морду под твоим «под руку» взглядом.

— Бэмби, ты злилась на меня…

— Опять ты меня неправильно понял. Злилась я не на тебя, а на то, что ты пока не научился справляться со своими эмоциями.

Мой тон с течением разговора становится мягче:

— Вот как ты себя повел? Да как ребенок, который видит, что его партнеру по игре в песочнице нравится его любимая игрушка, и из-за этого дубасит своего товарища в стиле «не тронь — мое». Любимый, только ты не подумай, что я этим хочу задеть твое чувство собственного достоинства, но… мне понятна причина твоего незрелого управления чувствами — ты же совсем недавно вновь обрел их, и у тебя пока было недостаточно времени на то, чтобы научиться с ними справляться…

— Бэмби, ты мне поможешь?

— Куда

же я денусь? Конечно, да. Только чур зарубить себе на носу, что это — сделка, и что процесс обучения под моим чутким руководством будет долгим и тернистым. Ну что, не передумал?

Рэд улыбается и крепко прижимает меня к своему, уже такому для меня родному (как же я раньше жила без него?) телу.

— Любимый, это — да?

— Да, моя хорошая…

Я отстраняюсь и ехидно смотрю ему в глаза:

— А ведь ключевым словом было « сделка».

— Бэмби, я же не знал…

— В следующий раз будешь знать.

Вот так, мой дорогой, ты еще не знаешь, насколько я злопамятная.

— И что же ты потребуешь взамен?

— То же что и ты тогда… Я тебя сегодня попробую… на вкус…

— Бэмби…

И целует-целует-целует… Надо придумать закон о запрете таких с ума сводящихи с ног сшибающихпоцелуев… Только вот в чем загвоздка — законы-то в королевстве пишет именно мой муж…

Глава 13

Сергей

Три дня моя девочка просит меня не прикасаться к ней. Я не настаиваю, сдерживаюсь, терплю, сцепив зубы. Если она и сейчас скажет мне «нет», то мне придется идти в душ, чтобы не только помыться.

Мое солнышко, как всегда, медленно просыпается. Ее спина, попка и бедра вплотную прижаты ко мне (Бэмби всегда спит именно так), и я чувствую, как она слегка ворочается, укладываясь поудобнее, чтобы продлить минуты утренней неги.

Шепчу ей «Доброе утро, любимая», — нахожу ее груди, и начинаю через рубашку (чертова рубашка, она уже три дня спит в ней) ласково поглаживать их.

Моя рука уже чувствует это, но я понимаю это немного позже «что-то не так, что-то изменилось…». Ее пышные груди… стали больше? Как такое может быть?

Бэмби поворачивается ко мне, придерживая мою руку на своей груди и говорит:

— Хорошая мысль — не отпускай ее, пока я сбегаю в туалет.

Туалет? Да она же два раза ночью вставала в туалет:

— Девочка моя, с тобой все хорошо? Ничего не болит?

— Вроде нет, вот только мочевой пузырь стал слишком часто напоминать мне о своем существовании…

Бэмби не выходит из ванной уже несколько минут, а я лежу и не могу нащупать какую-то назойливую мысль, которая требует моего внимания к себе…

Встаю, чтобы спросить мою девочку, не нуждается ли она в моей помощи.

Стучу, без ответа… Открываю дверь — Бэмби сидит возле унитаза, смотрит на меня широко раскрытыми глазами и говорит:

— Рэд, выйди, сейчас.

И не подумаю:

— Что случилось?

— Ничего, просто вытошнило непонятно почему. Рэд, выйди, пожалуйста, и дай мне пару минут, чтобы привести себя в порядок.