Немилосердная
Шрифт:
— Но ведь я только что приняла у тебя роды! — запротестовала мадам Лефу.
— Да, и я очень благодарна тебе за это, Женевьева. — Алексия всегда отдавала должное тем, кто того заслуживал, такой уж у нее был характер. — Однако ты носилась по улицам Лондона в гигантском осьминоге, и тебе придется заплатить за свои преступления.
— Запредельные! — с отвращением воскликнула француженка.
— Во всяком случае, ты окажешься рядом с сыном. Его ужасно напугало сражение, — крикнула леди Маккон вслед сопротивляющейся изобретательнице, которую граф тащил
Непосредственно за этими событиями лорд Маккон узнал причину странного запаха. Оказывается, в его замке обосновался целый рой вампиров. Он вернулся, готовый ко всему, и завопил:
— Жена! — Но леди Маккон исчезла. — Флут!
— Она ушла наверх, милорд. В ваши покои.
— Ну разумеется, ушла!
Лорд Маккон взлетел по лестнице и нашел жену в постели. На изгибе ее руки спала новорожденная. Это дитя уже доказало, что вполне способно спать, даже если отец с матерью надрывают голосовые связки. «Очень полезное качество для выживания», — подумала Алексия и поморщилась, когда Коналл с грохотом вломился в комнату.
— У меня в подземелье вампиры!
— Ну да, а куда мне еще, по-твоему, было их девать?
— Графиня роилась? — пришел к единственному разумному выводу лорд Маккон. — И ты ее пригласила? Сюда?
Алексия кивнула.
— Замечательно! Чудесно! Великолепно!
Леди Маккон вздохнула. Этот тихий, печальный звук мог утихомирить ее мужа, когда крик только усугубил бы ситуацию.
— Я могу объяснить.
Коналл опустился рядом с кроватью на колени. Его гнев утих под воздействием нехарактерной для жены кротости. Она, бедняжка, наверно, очень устала.
— Очень хорошо, объясни.
Алексия изложила события минувшей ночи. Добравшись до заключительной битвы стаи с октоматом, она уже отчаянно зевала.
— И что же нам теперь делать? — поинтересовался ее муж.
Но по его опустошенному виду Алексия поняла, что, несмотря на этот вопрос, лорд Маккон принял истину: к добру или к худу, но замок принадлежит теперь Вестминстерскому рою. Вернее, рою Вулси.
Алексия заметила, как он моргает, загоняя обратно слезы, и почувствовала, как сжалось у нее сердце. Она не намеревалась совершать такой роковой ошибки, но дело уже было сделано. Ее собственные глаза защипало от сочувствия.
Граф кивнул.
— Мне, пожалуй, нравилось это место, старый замок с его контрфорсами и всяким таким. Но он не так-то долго был моим домом. Я смогу его оставить. А вот остальной стае придется туго. Ах, бедная моя стая! Не больно хорошо я ей служил в последние месяцы.
— Но, Коналл, ты не виноват! Пожалуйста, не расстраивайся. Я что-нибудь придумаю. Мне всегда это удается, — Алексии хотелось найти решение немедленно, не сходя с этого места, лишь бы с милого ей лица исчезло это ужасное огорчение, но у нее глаза слипались.
Граф, склонившись, поцеловал жену в губы, а дочку — в маленький лобик. Алексия заподозрила, что он собирается спуститься и
— Залезай в постель, — сказала она.
— У вас, дамочки, очень умиротворяющий вид. Может, я и вздремну совсем чуток.
— У Лайалла в помощниках сейчас и Флут, и Румпет. Эти трое при желании всей империей править смогут.
Лорд Маккон ухмыльнулся и заполз к жене под бок, пристроив свое большое тело на перине.
Алексия удовлетворенно вздохнула и устроилась рядом, свернувшись крендельком вокруг ребенка. Муж разок ткнулся носом ей в затылок и сказал:
— Малютке надо имя придумать.
— М-м-м? — только и ответила ему Алексия.
— Не уверен, что это хорошее имя.
— М-м-м.
— Прошу простить за беспокойство, милорд, но о вас спрашивают вампиры, — голос профессора Лайалла был тихим и извиняющимся.
Алексия Маккон проснулась, как от толчка, почувствовав, что муж у нее за спиной пошевелился. Он определенно пытался выбраться из постели, не потревожив ее. Бедняга, способность перемещаться бесшумно не входила в список его достоинств. Во всяком случае, в человеческой ипостаси.
— Который час, Рэндольф?
— Солнце только-только село, милорд. Я решил, что лучше дать вам отоспаться остаток дня.
— Правда? А сами вы так и не спали?
Ответом ему было молчание.
— Ясно. Значит, расскажете, как мех лег, а потом отдохнете.
Алексия услышала слабый вой. Самые молодые оборотни, неспособные контролировать себя в такое близкое к полнолунию время, снова покрылись шерстью. Их и на эту ночь заперли в подземелье. Вместе с вампирами.
— Кто за ними присматривает? — спросил граф, тоже услышавший вой.
— Чаннинг, милорд.
— Ох, проклятье, — забыв о намерении двигаться осторожно, лорд Маккон вскочил с кровати.
Это потревожило малышку, и из-под подбородка Алексии раздался тоненький жалобный плач. Алексия сильно вздрогнула, потому что совершенно забыла о ребенке. О своем ребенке.
Она открыла глаза и посмотрела вниз. Полдня прерывистого сна не улучшили внешности дочери. Та была красной и сморщенной, и вдобавок лицо у нее искривилось, когда она заплакала.
Коналл, определенно пребывавший в заблуждении, будто Алексия еще спит, поспешно обошел кровать и подхватил крохотное создание. Плач немедленно перешел в короткий скулеж, и на руках у альфы вместо ребенка оказался новорожденный волчонок.
Лорд Маккон чуть не выронил дочку.
— Зубы божьи!
Алексия села, не осознав до конца, свидетельницей чего только что стала.
— Коналл, где малышка?
Онемевший от потрясения муж протянул ей волчонка.
— Что ты с ней сделал?
— Я? Ничего. Просто на ручки взял. Она была совершенно нормальной, а потом вдруг — р-раз!
— Ну, в таком виде она явно симпатичнее, — заметила прозаичная Алексия.
— Ну-ка, возьми ее, — и лорд Маккон вернул скулящего пушистого волчонка жене.