Немезида
Шрифт:
«Я этого ожидал. Поэтому и этот совет».
Я оглядел комнату: Елена; её братья; моя сестра; наша приёмная дочь; Петроний; я. Тесный, замкнутый круг: каждый из нас был так или иначе связан с прошлыми действиями шпиона, каждый ощущал угрозу его будущих козней.
«Елена?»
Елена взглянула на Альбию, затем на Майю. «Что мы все думаем?»
«Оставь его — и станет только хуже», — мрачно предсказала Майя.
«Он утверждал, что может делать всё, что захочет», — добавил Альбия. «Я утверждал, что он несёт
«Гордыня!» — возразила Елена, словно бросая вызов Анакриту лично. «Эгоцентричное возвеличивание — оскорбление богов. Что же боги с этим сделают?» — подумала она. Её тёмно-карие глаза невольно устремились на меня.
«Пошлите Немезиду разобраться с ним», — ответил я.
LXII
Было два этапа: поиск и действие. Возможно, я намекал своим близким, что перед этим будет ещё один элемент: зрелое размышление. Но мы с Петронием обошлись без этого.
Разделение труда у нас было простым. Мы оба разведали место для сделки, убедились, что нас там никто не потревожит, изучили пути отступления. Мы нашли место для свалки. Мы знали, что оно сработает; я уже однажды этим пользовался. Петро принёс мечи и лом для канализационного люка. Мне нужно было найти шпиона.
Было важно, чтобы никто не заметил моего взгляда. Это исключало возможность постучать в дверь дома Анакрита, притворяясь продавцом острых колбасок; его слуги знали, кто я. Ещё хуже было бы показаться на Палатине, спросить у клерка Филероса о его местонахождении, позволить Мому со слезящимися глазами заметить меня и связаться с этой змеёй Лаэтой.
Возможно, позже все догадаются о моей роли; я мог бы жить с подозрениями. Но я не должен оставлять никаких следов. Не было смысла проводить такую операцию, если она оставляла новых свидетелей, способных оказать давление. Нам нужен был чистый воздух и спокойная жизнь без дальнейших преследований.
Я провёл большую часть дня, проверяя известные места. Это было удручающе.
У Анакрита был отвратительный вкус в отношении закусочных. Я наблюдал за домом Ма около часа, но она развлекала Аристагора, своего девяностолетнего любовника.
Анакрит, должно быть, в своём кабинете, работает по своему обычному расписанию. Приходит, работает, строит планы, ликует, уходит в ванну и ужинает.
В восьмом часу я отправился туда, где никогда раньше не бывал, хотя и слышал о нём ещё с тех времён, когда мы с Анакритом вместе работали над переписью. Он сказал мне тогда, что это его любимое место, и я сохранил эту информацию в пустой клетке мозга, чтобы когда-нибудь пригодиться. Это была дорогая частная баня в южной части Цирка, на короткой
Меня никто не знал. Гардеробщик подтвердил, что Анакрит там. Я сказал, что я инвестиционный консультант, который не при исполнении, и шпион согласился встретиться со мной по поводу…
Куплю фабрику по производству ошейников для собак в Вифинии. Безумие всегда окупается. Меня сразу же приняли.
Мой объект в тот момент не парился в парной; он ушёл и уединился в зашторенной комнате, ощущая – хотя и не получая удовольствия – внимание целой команды специалистов по личной гигиене. Я мог бы подождать, пока он появится, но не ждать было гораздо веселее.
У них была система безопасности, призванная отпугнуть любопытных: они просто приказывали всем, кто невнимательно замечал крики, отвалить. Вышибалой был пухлый карлик в короткой обтягивающей белой тунике, по совместительству маникюрщица.
Она предложила мне услугу по обработке кутикулы за полцены, но я без сожаления отказалась.
«Нет времени, дорогая. Я просто разрываюсь от желания увидеть здесь своего дорогого старого друга.
— Не волнуйся, он всегда разрешает мне приходить и смотреть. У нас нет секретов!
Ну, до сегодняшнего дня у него был этот.
Я отшвырнул в сторону провисший кусок изъеденной молью фиолетовой ткани, которая создавала для клиентов иллюзию уединения. Я бы не поставил себя в такое положение без дубовой двери, пятицилиндровых замков, вооруженной охраны и служебной собаки.
Там было несколько кушеток, одна из которых была занята. Я его нашёл, и он, должно быть, проклинает меня. Ну, он бы так и сделал, если бы не стиснул зубы от мучительных страданий.
Четверо или пятеро практиков, сосредоточенно хмурясь, обрабатывали выбранные части тела шпиона. В этот момент он лежал на животе, раздвинув ноги и повернув стопы ко мне. Я всегда понимал, что он, должно быть, депилировал руки и ноги. Теперь я знал, что под туникой он хвастался отвратительными штучками.
Когда я ворвался, на нём не было ни одного. Он был совершенно голый, если не считать лёгкого слоя высококачественного миндального масла.
Специалисты по удалению волос срезали шерсть с его туловища и лишили волос шерсти на ягодицах.
Теперь они подвергали его самой болезненной части своих дорогостоящих обязанностей. Анакрит купил всё. Специалисты давали ему то, что в дурных кругах называют «спиной, мешком и трещиной». По крайней мере, так мне говорили. Меня бы никогда не застали за этим.
Он, вероятно, умирал, желая, чтобы агония прекратилась, но когда я вошёл в комнату, те, кто ухаживал за ним, не остановились. Вероятно, им было приказано продолжать
будет продолжаться до тех пор, пока клиент сможет это выдержать.